Дочь Мороза
Шрифт:
Весения принуждала себя думать о работе и взявшись за щипцы, попыталась таким способом уйти от реальности. Разглядывая яркую зелень изумрудов и ягодную сочность рубинов, она ловила обрывки видений, что были связаны с приходом весны. Сладкие грёзы были наполнены нежными красками неба, но сейчас, Весения уже не воспринимала это как мечты. Эти образы казались реальными, и все её мысли тянулись только к одному человеку. Впервые в жизни, она столкнулась с чем-то настолько необыкновенным, что в сравнении с этим, любимый труд утратил прежнюю привлекательность.
«Что же произошло в прошлом,
Яся переступила порог мастерской после полудня, когда Весения уже совсем отчаялась вернуть себе покой. Все её творения обладали особым очарованием, но в этом предмете, совсем не было души. Мастерство, дорогие камни, но ничего более.
Подав мальчишке знак, девушка с радостью выпроводила бы не только его, но и наставницу.
— Ты всегда берёшься за дело когда голова полна мыслей, — подойдя ближе, произнесла векшица.
Её тонкие пальцы с синеватыми лунками ногтей прошлись по краю золотой рамы, там, где совсем недавно была закончена работа.
— Я чувствую себя пленницей, — тихо произнесла Весения, убирая инструменты.
— Понимаю, но всё это закончится со дня на день.
Опустившись на стул, векшица достала из сумки пару стаканов и небольшой бурдюк. Наполнив стаканы янтарной жидкостью, она подвинула один к Весении, тем самым показывая что готова к долгому разговору по душам.
Вот только сама девушка, не очень то и хотела открываться перед наставницей. По крайней мере не сейчас.
— Даже не знаю, зачем я это делаю, — пытаясь перевести тему, выдохнула она щёлкнув пальцами по одному из самых крупных камней.
— Как по мне, неплохо выходит. Уверенна, князь оценит твой подарок.
— Даже не сомневаюсь, — мрачно изрекла Весения, больше всего на свете желая разломать свой труд.
Подстёгиваемая эмоциями сила бурлила под кожей, принося вполне реальную боль. Всего одной искры хватило бы, что бы и золотой каркас разлетелся на мелкие фрагменты, а быть может — обратился в пыль.
— Это ты из-за него такая хмурая? — спросила Яся, деловито покручивая резной стакан.
— Не хочу об этом говорить.
— Веся, ты же понимаешь, что у вас никакого будущего нет и быть не может?
— Да-да, я это уже слышала. Единственный способ избежать опасности — это выйти замуж за князя. Вот только мне эта затея с самого начала пришлась не по душе.
Векшица тяжело вздохнула и отставив стакан в сторону, накрыла руки девушки своей ладонью.
— Твой отец любит тебя, пусть и не всегда это показывает. Он никогда не причинит тебе зла.
— А что делать, если его воля и есть зло?
Яся испуганно покосилась в сторону и вновь посмотрела на подопечную, будто бы желая заметить стыдливый румянец на её лице или внезапное волнение.
— Только не говори, что сделала нечто такое, что не одобрил бы твой отец.
— К сожалению, батюшка слишком многое не одобряет. Для него я будто бы ребёнок, без собственных желаний и стремлений.
— Тогда что было между тобой и тем мужчиной?
— А ты разве не видела? Сама же об этом сказала мне! — фыркнула Весения, ничуть не удивлённая поступком наставницы.
Она уже привыкла к тому,
что с ней рядом всегда кто-то был и относилась к этому как к должному, но сейчас, осознание что всё это время Яся за ней наблюдала, резало не хуже ножа.— Я беспокоилась за тебя, после того разговора, сразу поняла что в тебе словно бы что-то поменялось.
— Если тебе так интересно, то Горислав никогда не позволил бы себе нарушить клятву. Всё это время он защищал меня как в мастерской, так и за её пределами. Шутил, разговаривал, всячески пытался развлечь, но ни разу не проявил грубость.
— А ты позволяла себе что-то такое, за что может быть стыдно?
— Извини меня, но я уже не понимаю, что ты говоришь. Если хочешь меня в чём-то обвинить, то пожалуйста, но не надо пытаться меня своими подозрениями. Я не виновата в том, что полюбила.
— Да никто тебя и не обвиняет, — сочувственно произнесла девушка.
— Тогда чего ты от меня хочешь? Зачем пришла?
— Весения, не надо…
Но её было уже не остановить. Тревога и недовольство всё набирали обороты, грозя обрушиться не только потоком обидных слов, но и разрушительной волной силы.
— Весения, успокойся! — приказала векшица и в голосе отчётливо звучала сталь.
При всей своей внешней мягкости и доброте, Яся никогда не была слабой и сейчас, её сила чувствовалась не только в тяжёлом взгляде, но и будто бы клубилась под пальцами.
— А что если нет? — поднявшись с места, грозно произнесла Весения, чувствуя небывалую злость.
«Я уже не та девочка, что боялась неодобрительного взгляда, почему я должна вечно мириться с этой несправедливостью?» — промелькнула мысль и руки сжались в кулаки.
— Ты должна сдерживать себя, пожалуйста. Если тебя почувствуют другие боги, нам в столицу закроется путь. Неужели ты этого хочешь?
— Как я могла забыть, это же лучшее решение — запереть. Ослушалась — запереть! Сбежала — запереть! Выбрала не того, тоже запереть! А отпустит ли меня отец, ежели никогда этого не делал?
Этот вопрос заставил Ясю отшатнуться и в чёрных глазах промелькнул страх.
— Весенька, не надо. Не ломай то, что так долго строилось. Подумай о других. Разве мы виноваты в том, что отец с тобой так суров? Разве я не была тебе верно подругой, наставницей и крепким плечом? У меня и в мыслях не было тебя обидеть, ежели считаешь меня врагом — так не говори со мной. Я всё вытерплю и твой гнев, и молчание, да только никогда я тебе зла не чинила и про Горислава твоего, ничего Яровиту не сказала.
Эти слова вызвали в душе девушки проблеск жалости и ярость начала потихоньку утихать. Ей всё ещё хотелось что-то сломать, но уже куда меньше. Как бы там ни было, но Яся, всегда была на её стороне. Прикрывала шалости, учила всему что знала и дарила всю свою любовь и заботу, на которую была способна.
— Оставь меня, — тихо произнесла Весения, отойдя к печи и обняв себя за плечи.
По счастью, векшица не стала мучить её и сразу же направилась к выходу. Проводив её тяжёлым взглядом, девушка задумалась. Несмотря на то, ей оставалось совсем немного дабы завершить работу, после такого эмоционального разговора, она долго не могла успокоить себя.