Чтение онлайн

— Лорд, вы оказываете мне великую честь, но, пожалуйста, выберите другого! Я не могу нарушить обета.

Этлон внимательно посмотрел на мужчину, стоящего перед ним, и увидел непреклонный отказ в глазах Брегана. Из пяти человек личной охраны лорда Сэврика, из тех, кто был с ним в день его убийства, только двое еще были живы. Двое воинов предпочли самоубийство позору поражения, один умер от болезни по дороге назад в Хулинин Трелд. Говорили, что он просто утратил веру в жизнь. Четвертый покинул войско и теперь каждый день напивался до бесчувствия. Только Бреган остался воином. После смерти Сэврика он по собственному желанию отказался от приличествующего ему положения

и от всех подарков, которые он заработал преданной службой. Теперь он находился на равном положении с молодыми воинами, только что вступившими в войско. Он начнет все снова, сказал он Этлону, чтобы вернуть былое уважение и честь.

Вождь покачал головой. Он, конечно, понимал поступок Брегана, но это не могло помочь ему решить проблему. Все это время он медлил с выбором воеводы в надежде, что, может быть, Бреган примет его предложение. Сейчас же он был вынужден сделать выбор, и в очень короткий срок. Он убрал руки с плеч Брегана и вновь принялся шагать по залу.

— У тебя есть какие-нибудь предложения? — спросил он.

— Гутлак мог бы служить вам верой и правдой.

— Он слишком молод.

Губы Брегана тронула легкая улыбка:

— Вы в его возрасте уже давно командовали войском.

Этлон остановился и задумался.

— Я и забыл об этом.

— Он прекрасный воин, и к нему хорошо относятся. Он был бы просто великолепным наставником для молодых.

— Он ведь твой кузен, не так ли? — внезапно спросил Этлон, нахмурив брови. Старый воин улыбнулся. Ситуация повторяется, они лишь поменялись ролями.

— Я и забыл об этом, — ответил он в тон Этлону. Затем шагнул вперед: — Лорд, у вас есть кто-либо еще на примете?

Этлон обернулся, удивленный.

Бреган, показалось ему, собирается просить его о чем-то, но в его голосе проскользнула нотка нерешительности.

— Разрешите мне сопровождать вас, — сказал воин, — я не уберег вашего отца, но, клянусь своей жизнью, я уберегу вас. Вам нужна охрана. Я могу быть одним из них.

— Бреган, это путешествие затевается не ради удовольствия. Габрии предстоит встреча с магией лицом к лицу.

— Я знаю. Леди Габрия тоже нуждается в защите, вы видите сами.

— Хорошо, собирай вещи.

— Спасибо, лорд.

Бреган отдал честь вождю и ретировался, оставив Этлона наедине с хаосом мыслей. Молодой правитель расхаживал по залу в раздумье еще несколько минут, затем вышел наружу и направился по одной из тропинок на вершину холма, чтобы осмотреть лагерь. В верхней части склона, среди низкорослого кустарника, лежал большой, плоский камень. Это было любимым местом Этлона: отсюда открывался прекрасный вид, позволяющий осмотреть целиком весь лагерь.

Он поплотнее запахнул плащ, спасаясь от ночного ветра, сел на камень, поднял голову, рассматривая темные облака и яркие скопления звезд меж ними, нарушавшие однообразие черного неба; полная луна стояла высоко над равнинами. Затем он перевел взгляд вниз, на лагерь. Черные шатры растворялись в темноте, но там и здесь, разрывая черноту ночи, горели костры.

Это вид обыкновенно давал Этлону силу и утешение. Сегодня же он больше тревожил его. Обязанности и обязательства перед кланом всегда были его единственным долгом. Когда был жив отец и Этлон был всего-навсего воином, долг был прост и ясен: защищать клан и вождя силой своих мускулов и силой своего оружия. Сейчас вождем был он, и понятие долга значительно расширилось. Ему все так же предстояло охранять клан Хулинин, но теперь он должен был еще и мстить за смерть отца, защищать и поддерживать честь клана, сохранять мирные отношения с другими кланами равнин.

А теперь дела осложнялись и тем, что он любил эту еретичку колдунью, любил больше жизни своей и опасался за ее безопасность.

Этлон взмолился небесам даровать ему силы в принятии правильного решения. Он едет в Пра-Деш. Гутлак станет командующим на время его отсутствия. Этлон оставлял Хулинин на милость богов.

Вождь горько усмехнулся и встал. Решение было принято: беспокойство ничему не поможет. Оставалось еще достаточно дел: проблемы, которые следует утрясти, планы, которые надо составить, и путешествие, которое пора начать. К добру иль к худу, но он едет в Пра-Деш вместе с Габрией.

Спокойный теперь, он спустился с холма и вернулся в шатер в свои покои. Он хотел заглянуть к Пирсу, но ночь была глубока, а Габрия утомилась после долгого путешествия. Он решил подождать до утра: пусть она отдохнет. Он знал, что был недостаточно ласков и приветлив с ней сегодня — завтра утром он исправится, попросит у нее прощения.

Зевая, Этлон отстегнул меч и положил его рядом с постелью. Через несколько мгновений он уже спал, убаюканный мечтами о Габрии.

Габрия была рада вернуться в шатер Пирса. Было так приятно растянуться на своем старом тюфяке и слушать доносившиеся снаружи знакомые звуки и голоса. Ее тело устало, а голова утомилась думать постоянно об одном и том же. Она хотела спать, но никак не могла заснуть. Странное беспокойство владело ее мыслями, заставляя ее ворочаться в постели. Девушка не могла понять причину своей тревоги. Казалось, она проистекала откуда-то извне. Это было какое-то смутное предчувствие, взывавшее из глубины сознания.

Незадолго до рассвета задремавшая Габрия вдруг проснулась от резкой боли, охватившей низ живота.

— Нэра! — сказала она вслух.

«Габрия, — прозвучал ясный голос в ее мозгу, — пожалуйста, приходи. Время наступило».

Девушка задержалась лишь на минуту — столько времени понадобилось ей, чтобы натянуть ботинки, застегнуть пояс и кинжал. Затем она выбежала из шатра и понеслась к пастбищам. Нэра ждала ее у реки. Габрия сразу поняла, что роды уже начались. Бока Нэры блестели от пота.

Не говоря друг другу ни слова, двое вышли за пределы лагеря и направились к холмам. Они нашли надежное убежище на поляне, в низине лесной долины.

Габрия растирала шею лошади и шептала ей на ухо ласковые слова.

— Роды ранние, — сказала она ей немного погодя.

Нэра тяжело перевела дыхание перед тем, как ответить:

«Я думала, это случится, когда сменится луна. Мне не следовало бегать по горам».

Долгая схватка сотрясла туловище лошади.

Пальцы Габрии нежно перебирали гриву, пока конвульсии боли пробегали по телу.

— Все в порядке? — спросила она.

«Думаю, да».

Они вновь замолчали, поглощенные процессом появления новой жизни. Как раз перед первыми лучами Нэра легла на землю. В отличие от первого случая, роды были совсем не тяжелые. Маленький черный жеребенок аккуратно выскользнул из утробы своей матери и лег на землю в своей мокрой рубашке. Габрия осторожно освободила его от оболочки, отрезала и перевязала пуповину. Нэра дотянулась до него и принялась неистово его вылизывать.

Габрия отступила в сторону, слезы радости струились по ее лицу, когда она смотрела, как жеребенок пытается встать на ноги. Солнце поднялось над холмами, и его лучи пробились сквозь листву, согревая и лаская малыша хуннули. Он с трудом поднялся на ноги и подошел к матери, чтобы получить от нее свой первый завтрак.