Дочь Люцифера
Шрифт:
Райстен ухмыльнулся. — Ты уверена, что зеленому монстру это понравится?
— Мойра это переживет. Она уже застолбила свое время в пятницу вечером. Мы собрались куда-то пойти, и она сказала, что никто из вас не приглашен, — ответила я, распахивая дверьцу. Я была приятно удивлена, что Джош не ждал меня на подъездной дорожке, когда я вернулась домой. Может быть, Ларан действительно напугал его до смерти. Эта мысль вызвала у меня непристойное ликование.
— Не могу сказать, что я ужасно удивлен. Она слышала, как я разговаривал по телефону с Лараном, прежде чем вернуться за тобой. Он хотел, чтобы мы пригласили тебя куда-нибудь на твой день рождения, — вздохнул Райстен. Я вспомнила непреклонную настойчивость Мойры.
Я поплелась к входной двери, и Бандит выглянул из-за жалюзи. Я улыбнулась, распахивая дверь, и оказалась в его объятиях. Он спрыгнул с угла дивана мне на грудь, обвивая руками мою шею.
— Я тоже по тебе скучала, — пробормотала я, включая свет. Я бросила свою сумку на один из диванов и отнесла его на кухню. Достав контейнер с приготовленной курицей, я разогрела ее в микроволновке и накормила Бандита ужином.
Пока он ел, я, извинившись, вернулась в свою комнату и переоделась в штаны для йоги. Натягивая через голову темно-красный свитер, я заметила в зеркале нечто странное. Между моих грудей были две маленькие черные точки. Я придвинулась ближе, проводя по ним пальцами. Они не были большими или бугристыми, но располагались по прямой линии. Я нахмурилась.
Что, черт возьми, это?
Резкий стук в дверь моей спальни заставил меня вздрогнуть. — Ты в порядке, Руби?
Я закатила глаза, уже немного сожалея о том, что пригласила его войти. Я натянула свитер и отвернулась от зеркала. Я разберусь с этим позже, когда за каждым моим шагом не будут следить посторонние глаза. Я проскользнула в коридор и закрыла за собой дверь спальни, не осознавая, насколько близко был Райстен, пока дуновение теплого воздуха не коснулось моего затылка. Моя кожа покрылась мурашками. Я развернулась, пытаясь сохранить хоть малейшую дистанцию между нами, но в узком коридоре это было невозможно.
Темно-зеленые глаза Райстена уставились на меня сверху вниз. Напряженные и озорные. У меня пересохло во рту, и я с трудом сглотнула.
— Видишь что-нибудь, что тебе нравится? — пророкотал он. В его голосе был вызов, который заставил меня представить, какими мягкими будут его волосы, взъерошенные моими пальцами, на его голове… Я моргнула, отбрасывая эти мысли в сторону.
— Ага, — мой взгляд скользнул мимо него, как раз когда он начал ухмыляться, — мой диван.
Райстен схватился за грудь. — Ты ранишь меня.
Я фыркнула и протиснулась мимо него, задержав дыхание, чтобы не вдыхать его запах. Вряд ли от него пахло бы так, как пахнет тело после спортзала, потому что это было бы слишком удобно, не так ли? Я устроилась в углу своего огромного дивана с серой микрозамшевой обивкой, который словно звал меня откинуться назад. Потянулась за пультом, растянувшись на диване, и Ристен уселся рядом, плотно прижавшись ко мне. Конечно же. Из всех возможных мест он выбрал единственное, которое оказалось прямо рядом со мной.
Я ничего не сказала, когда нажала кнопку «TV» и включила пятую серию первого сезона в списке передач, но как только я откинулась назад, Райстен положил руку на спинку дивана. Я искоса взглянула на него, и дьявольская ухмылка, которую я увидела на его лице, заставила меня прикусить щеку.
Я скрестила руки на груди, когда началось шоу. Из-за моего толстого свитера мы не соприкасались, но от него исходило приятное тепло. В отличие от присутствия Аллистера, которое вызывало обжигающий жар и воспламеняло во мне потребность, присутствие Райстена ощущалась как спокойная стабильность, заставлявшая меня тосковать. Это было одновременно восхитительно и мучительно.
После сорока
пяти минут сидения неподвижно, как скала, я поерзала, пытаясь устроиться поудобнее и подальше. Райстен выбрал этот момент, чтобы придвинуться еще ближе, зажимая меня между собой и диваном, пока я сидела, скрестив ноги, рядом с ним.Я сильно прикусила губу и ахнула, почувствовав вкус крови. Острый запах ихора и чего-то еще застал меня врасплох.
— Ты в порядке? — Спросил Райстен. Я повернула голову и кивнула, не доверяя своему рту.
— У тебя идет кровь.
Его взгляд опустился на мою нижнюю губу, когда я высвободила ее из зубов. Он поднял другую руку и провел подушечкой большого пальца по моей нижней губе. Жжение началось в моей груди, горячее и обжигающее, распространившись по моим конечностям. Адреналин подскочил в моем организме, когда он убрал руку, на ней выступила единственная капля темно-синей крови. Он поднес большой палец к губам и высунул язык, слизывая единственную каплю.
Я не знаю, какого черта это меня так завело. Может быть, дело было не в игре. Может быть, дело было в выражении его глаз; в том, как он наблюдал за мной, когда делал это.
Застыв на месте, я могла лишь наблюдать, как он снова протянул руку и провел большим пальцем по моей нижней губе. Я обнаружила, что прижимаюсь к нему, когда он провел своими прохладными пальцами по моей челюсти.
Я вздрогнула, когда его теплое дыхание коснулось чувствительной части моего уха. Его губы коснулись меня, когда он прошептал: — Скажи мне, когда остановиться.
Тепло разлилось внизу моего живота, но мозг, казалось, не работал. Я расслабилась под изгибом его губ, когда он провел ими по моей челюсти. Последнее, что я увидела, когда мои глаза закрылись, было выражение его лица: голодное, но уязвимое. Прошло мгновение, и наше дыхание смешалось. Этот аромат, который я не могла определить, наполнял воздух вокруг меня; опьяняющий, когда я вдыхала его.
Это было неправильно. Я знала, что это неправильно, потому что ничто настолько хорошее никогда не было правильным. Я редко встречала кого-то, кто так полностью завладел моим вниманием, как он и Всадники. Я была чертовски глупа, что замерла, и чуть не вырвалась. Пока он не сказал: — Ты — все, чего я и не подозревал, что хочу.
Его губы встретились с моими, гладкие и сладкие, но нежность длилась недолго. Он убрал руку со спинки дивана, чтобы обнять меня, когда я скрестила ноги и повернулась к нему. Его пальцы запутались в моих волосах, обхватив мой затылок, притягивая меня ближе, когда его язык раздвинул складки моих губ. Уговаривая меня. Заявляя на меня права. Я протянула руку, сжимая его рубашку, притягивая его ближе, чем я осмеливалась с кем-либо за столь долгое время, несмотря на ту ночь. Это было потому, что я была под кайфом. Это было волнующе и пугающе, но воздух потрескивал от напряжения, которое невозможно было отрицать.
Я целовала его так, словно от этого зависела моя жизнь, но это было ничто по сравнению с тем, как его губы уничтожали меня. К черту жизнь. Он целовал меня так, словно умирал. Как будто это был наш первый и последний поцелуй в жизни — и, возможно, так оно и было. Но он проделал ужасно хорошую работу, запечатлев это в моей памяти.
Он прервал поцелуй как раз в тот момент, когда я поняла, что мне нужен воздух, иначе я упаду в обморок, но его губы не отпускали меня. Он проложил поцелуями путь вверх по моей челюсти и оставил жгучие укусы по всей шее. Я выгнулась от небольшой дозы боли, молча подталкивая его. Подталкивая его дать мне больше. Он оттянул край моего свитера в сторону, обнажая мое плечо, чтобы попробовать на вкус каждый дюйм моего тела. Он оставил полоску покрасневшей кожи, небольшие фиолетовые следы зубов на самом краю моего плеча, прежде чем вернуться. Низкий стон сорвался с моих губ, когда его зубы царапнули чувствительную часть моей шеи, прямо под ухом.