Дочь короля
Шрифт:
— Ира ну подтверди этой не верующей Фоме! — мама с надеждой смотрела на тетку.
— Арина, ты же видишь как она смотрит. Не верит она нам. Придется смириться нам. Радует хоть одно, она будет жива…
— Ну спасибо тетя, успокоила! — ответила я.
Колька наблюдал за этим диалогом со стороны и думал в какой он дурдом попал. Через некоторое время дискуссия прекратилась и он встал с серьезным лицом и проговорил:
— Надоели мне ваши споры. Всю ответственность за наше будущее я беру на себя. Завтра мы идем в ЗАГС подавать заявление и выбирать дату свадьбы. Как малые дети, играетесь в выдумки
Он выставил вперед руку жестом не требующим комментариев и вышел из квартиры.
— Вот так поворот! — охнула мама. — Что же от судьбы не уйдешь. Прости дочка, я пыталась оградить тебя. Да знаю нет у меня доказательств, но в скором будущем, ты поймешь о чем мы тут говорили все это время. Ну зато ты увидишь мир нашего отца. Будь там смелой и сильной! Ну хотя интернат вон тебя научил. Да и стрелять из лука умеешь. Вон все алкаши уже вдоль стенки дома ползают, боятся, что опять разобьешь их драгоценные стеклянные пузатики точным попаданием стрелы. Скажи хотя бы день, когда свадьба будет, чтобы мы готовы были.
— Да мама, не такого согласия я от тебя ждала. Но что поделать?
Я ушла в свою комнату и позвонила Кольке.
— Коль ну что, давай завтра пойдем подавать заявление. Устала я уже от них. Хочется поменять все. Обещай мне, что мы будем жить отдельно от них.
— Уль, ты чего? У меня же квартира, которую выдали от интерната, жилплощадь есть, да она не большая, но и детей пока у нас нет. Если будут, расширимся. — ответил Колька, явно улыбаясь на том конце провода.
— Ко-о-о-оль!
— А-а-а-а — тоже протянул высказывание Колька.
— А можно я к тебе перееду. Сегодня вечером?
В трубку раздалось сдавленное дыхание, а потом Колька прокричал:
— Наконец-то! Ты не представляешь как долго я этого ждал. Да и сказки мамы твоей и тетки слушать надоело, вот честно.
— Смотри не засупонься весь от радости, ты мне еще пригодишься. — рассмеялась я в трубку.
— Так уж и засупонюсь! Не дождешься!!! — засмеялся Колька.
— Ну что моя невеста, зимняя невеста, и пусть завидуют мне все вокруг, — начал сочинять на ходу песню Колька.
— Ой и дурачок! — фыркнула я. — У вас мужчин всегда надо дурачиться? Правда? Я скорее буду осенней.
— Позволь сказать в свое оправдание, что я юмором и харизмой взял эту неприступную крепость. — гордость так и играла в голосе.
— Ой, конечно харизмой. Ты меня с интерната знаешь. Конечно, если знаешь что люблю, чем интересуюсь и бла бла, бла бла… Хотя ты прав, всегда был весельчаком. Люблю тебя! — выговорила я
— А я тебя! — вторил мне Колька.
— Все я иду собирать вещи!!! Забирай меня часа через два на машине, приданое будем грузить.
— Ладно как раз закончу дела и приготовлю поесть. Надо же отметить твой переезд романтическим ужином.
По коже пробежали мурашки, вечер обещал быть откровенным, волнующим, проникновенным. Об одной мысли, чего может ждать вечером, от истомы все волоски на теле встали дыбом. Ух! Главное вещи собрать все и ничего не забыть. Слишком часто домой наведываться не охота.
Конечно над квартирой Кольки стоило изрядно поработать. Ведь конура холостяка, должна превратится
в семейное гнездышко. Но у меня была хорошая помощница, на которую я рассчитывала.***
Октябрь в этом году был хорош. Как выдержанное вино, осень дарила ароматы спелых яблок, сухих пестрых листьев под ногами и периодически дождями, навевающими меланхолию. Мы уже жили вместе пару недель. Было легко и тонко чувствовать нужды друг друга. По утрам я просыпалась от кружки ароматного чая с вкусняшками приготовленными Колькой. Кто бы мог подумать, что мой мужчина фантастичный повар.
— Когда у нас будут дети, — чавкаю набитым ртом и облизываясь пролепетала я, — ты будешь главным кашеваром семьи. Остальное я готова все делать. У меня так не получится! Вот как ты делаешь гренки такими тающими? А ну как?
— А это. — ухмыльнулся Колька, закатив глаза. — Еще в интернате Татьяна Робертовна подсказала одну тонкость готовки гренок. Все просто, ты тоже так сможешь. Итак берем засушенный, черствый батон.
— Зачем? — округлила я глаза. — Свежий вкуснее ведь! — прищурилась я.
— Так в том, все дело обстоит, что свежий не так пропитывается молоком. За счет этого нежность. А после молока в яйцо, за счет этого корочка. А вот за счет сахара сладость. Все просто и элементарно, Ватсон!
— Все то, ты знаешь и понимаешь как открыть окно к женщине. Засупонил мое сердце в свои стальные объятия.
— Так и засупонил? Нежно обнял, не иначе! — подняв указательный палец, проговорил Колька.
— Вредина, давай собираться на работу!
Время неумолимо летело вперед. Неотвратимо приближая день свадьбы, я как все невесты на свете нервничала, хотя повода не было. Мама и тетка мрачнели с каждым днем видя мои приготовления к свадьбе и старались больше со мной общаться. Периодически я сама заходила, пожамкать Мерфика. Он так смешно рассупонивал лапки, когда ему гладили брюшко и урчал, словно портативный домашний трактор.
Уже через неделю должна быть свадьба. Выбирать платье я ходила с Нэт и с семьей. Чтобы была семья, Нэт настояла. Выбрали мы обычное платье приталенное, с легким декольте, руки были открыты, а поверх платья шла белая кожаная курточка, которую можно было бы носить и потом. На голову нашли брошь в форме лилии, к которой крепилась фата.
Колька с Серегой тоже времени не теряли. Купили смокинг, заказали ресторан, пригласили друзей и Татьяну Робертовну. В общем в ресторан должны были прийти 30 человек.
Свадьба должна была получиться на ура. Да это было не самое шикарное празднование, которое видел наш город. Но мне это и не было нужно. Ведь важно, не то сколько мы потратим, а то как мы будем жить! Место проведения мы выбирали долго, выбор пал на хороший ресторан, но с более демократичными ценами. Это было второе место в городе по посещаемости. Кухня была довольно вкусная, арендованный зал имел свободное пространство для танцев.
Это было милое место стены были покрыты цветочными узорами. Обстановка была выполнена в постельных тонах. Местами попадалась отделка светлым деревом. К нашему празднику Нэт подготовила украшение из живых цветов и шариков. Многие шарики висели под потолком и привязанные к стульям. На каждом шарике было написано имя того, кто сидит на этом стуле.