Шрифт:
Дневник памяти Анастасии.
«Моя жизнь особо никого не может удивить»
«Начнём с самого начала, со дня моего рождения, а родилась я в Москве. Номера роддома, к сожалению, не помню. Родилась я под самый Новый год, то есть двадцать девятого декабря тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года.
Семья, по моих меркам, была большой: бабушка, мама и дядя. Через несколько лет моя семья увеличилась в размерах — появился брат, дядя женился и вскоре родились ещё двоюродные сестра и брат.
Когда я рождалась, все врачи спешили отмечать Новый год, поэтому торопились закончить со всеми делами и начать отмечать праздник. В первую минуту, когда меня увидела бабушка, она назвала меня предновогодним подарком. Но также заметила покраснения
Конечно, это повлияло на моё здоровье. И я долгое время не могла сидеть ровно без опоры, и лишь в годовалом возрасте мне был поставлен диагноз: детский церебральный паралич. Скорее всего, по этой самой причине друзей у меня не было, кому же нужен малоподвижный друг? Да, был один человек, которого я считала другом, Никитос. Но он был им, лишь из-за дружбы наших матерей, но в то время я того не понимала и была рада его присутствию в моей жизни. Раньше я отличалась излишней доверчивостью, и обо мне знали всё, можно сказать читали, как открытую книгу. Хотя нет, в моей жизни все же был человек, знавший обо мне всё, и даже то, чего не знали самые родные. Этим человеком был мой дядя Коля.
Он был моей первой любовью, да я знаю, что это неправильно, ведь он мой кровный родственник, но все же. Я была счастлива находиться рядом с ним и грызть купленные им яблоки, пока болела. А когда я училась, он защищал меня от криков мамы, которая хотела, чтобы я хорошо училась. Правда один раз он и сам накричал на меня. А в возрасте десяти лет, мы, то есть я и мой Колька, поехали к его подруге Юле на дачу, но она так и не приехала туда. И по этому, я около месяца была с любимым на даче.
Было очень сказочно, я наблюдала за ним, даже парой просыпались потаенные желания. Да, я мечтала, но не в этой жизни…
Как раз в те дни я первый раз выпила, и Колька был мной очень недоволен. Он сильно ругался, а я просто хотела обнять его и помолчать. Но ничего этого не случилось, он просто сказал, что это останется нашей маленькой тайной.
В августе мы вернулись. Я пошла в новую школу, гимназию. Ступеньки, вновь во второй класс. Но я не проучилась там и месяца, так как слегла в больницу, мне было настолько плохо, что даже мерещилось чье-то присутствие. В ту минуту я хотела со всеми попрощаться, но это было невозможно. Но все же спустя пару дней я пошла на поправку. А после случившегося я вернулась в школу. Радости не было предела. И летом, чтобы я полностью поправилась, мама отвезла меня на две недели в Турцию.
Время там пролетело очень быстро, но воспоминаний осталось море. И, вернувшись с отдыха, я пошла в третий класс. Но вскоре выяснилось, это был мой последний год в этой школе. А все потому, что я вновь порчу лицо этого заведения. Своего рода дежавю, ведь в первой школе, мне сказали практически тоже самое лишь с малым дополнением: Ваш ребёнок — инвалид. А как вам известно, дети с ограниченными возможностями учатся на дому. Вам нет места в этой школе…
Мама была в шоке и в панике, целое лето искала мне школу. И, хвала небесам, нашла. В это время в семье тоже происходили некие мелкие перемены, у меня родился брат, Егорка. Мой дядя женился, а его новоиспеченная супруга родила мне сестрёнку — Кристинку. А сам Колька, в дальнейшем Чучундрик, отдалился от меня. От этого мне стало так больно, и я потеряла былую силу. Мне очень хотелось плакать, и я позволила себе это, сославшись на разрыв с тем, кто мне был симпатичен, так называемой моей первой любовью. Но хоть я была не в духе, я все же замечала, как Колька был рад, когда брал Егора на руки. Отрицать не буду, меня терзала ревность, я хотела вернуть себе его внимание, но это было невозможно.
От моих грёз меня отвлекала школа, училась я неплохо, были все возможные оценки, куда же без них. А в пятом классе я впервые сдавала экзамены, было страшно, но я справилась с ними на отлично. И так спокойно я проучилась до восьмого класса. Летом, по ошибке отчима, я вновь попала в больницу, на реабилитацию и там не обошлось без проблем. Я, на свою голову, познакомилась с молодым человеком, который в последствии оказался вовсе не тем, за кого себя выдавал. Потом я узнаю о нем такое, что кровь застывает в жилах. Но об этом позже.
Вернувшись в школу, я обнаружила, что моего класса больше нет, пришёл новый состав. Пришли, так называемые, новые русские. И мой ад, школа выживания началась. Они меня не принимали, смеялись надо мной. От обиды не хотелось учиться, просто опускались
руки. Но так продолжалось до середины десятого класса, а потом всё изменилось, пошло на лад. Но и тогда я нашла приключения на задницу. Я призналась в симпатии своему однокласснику, Кандже Андрею. Как говорится: „Кто не рискует, тот не пьёт шампанского“. Я просто хотела найти себе плечо, опору, коль Чучундрик для меня закрыт, а вернее под запретом, почему же не рискнуть. Но и там ничего не получилось и в две тысячи пятом году я окончила школу. И вместо выпускного я с мамой поехала на вступительные экзамены в институт, которые я провалила…Целый год занималась с репетиторами, чтобы поступить в следующем году. А в свободное время наблюдала за своими. Парой даже были такие моменты, что хотелось встать между ругающимися, взять Кольку за руку и увести его за закрытую дверь. Но этого я не сделала, а зря»…
В результате всей этой головной муки, Настя поступила, сдав экзамены. И она надеялась, что начнётся новая жизнь, она почувствует свободу. Все бы ничего, только Настя потеряла одного из самых близких, родных людей, её Колька умер. Она не верила в это, даже после всего услышанного о его смерти. Не могла поверить. Настя никого не трогала, занималась сборами в общагу при институте. И заглянув на кухню, где все обсуждали Колькины похороны, Настя пошатнулась, теряя сознание. Её подхватили, не дав упасть, но услышанное Настей, просто убило её. А услышала она как друг Коли, Саша, произнёс последние Колины слова. Он звал Настю и свою маму.
Насте было так плохо, что она хотела исчезнуть. Родные были вынуждены напичкать её успокоительными и уложить спать. Но все равно Настя сразу не уснула, и ей удалось это сделать, лишь когда на груди свернулся клубочком её котёнок Гоша.
Утром было очень плохо, но пора было ехать в «новую жизнь».
«Я оделась во все чёрно. Наверное, оценив мой внешний вид, все в институте посчитали меня странной новой русской, но мне было плевать, мне нужна была поддержка. Мне было так больно, как будто перекрыли кислород. А спустя пару дней должны были состояться похороны моего Кольки. Мама отказалась брать с собой, поскольку знала, что я не выдержу, меня это сломает, и я осталась в общаге. Все смотрели на меня косо, но после этих объяснений, они оставили меня в покое, в одиночестве. Однако никто не понимал, что мне нужно вовсе не это. Я нуждаюсь в поддержке, защите! И физически я осталась одна, вся жалость была фальшивый…
И всё-таки, где-то на уровне мыслей, ментально я не была одинока, меня не покидала мысль, что рядом со мной всегда кто-то есть. Я надеялась, что это мой Колька, был даже такой случай, и он был неоднократен, когда я ждала, что в мою комнату в общаге постучится мой Чучундрик, но этого так и не случилось.
Я полная дура, не смогла обойтись без приключений, хотя и не понимаю, что же я такого натворила, что не прошло и месяца, как многие стали считать меня шлюхой. Но я не подпускала к себе никого. Но парни там не отличались привлекательной внешностью, но все же за мной бегал и симпатичный мне индивид, но у него была одна лишь цель — трахнуть меня. Ну, а я изворачивалась, не желая в семнадцать лет лишаться девственности. Я была наивной дурой, которая всегда готова выслушать, пожалеть и дать совет. Как говориться, легко давать советы, но трудно им же следовать.
И училась я в общем-то неплохо. Были и тройки, и четвёрки, но тогда, когда ввели второй язык, у меня начались сложности. Я не понимала немецкий, но нашелся человек, который помогал мне в нём, а я в благодарность помогала ему в английском, в котором у него возникали сложности. В общем общаге в учёбе в общем в общаге, как и в учебе было попеременно, то тишь- да гладь, то полный ужас и кошмар. По выходным я периодически ездила домой, но не всегда это получалось, и тут я сама позвонила домой уточнить заберут ли меня. Как услышала в ответ, о смерти ещё одного моего родственника, не прошло и пяти месяцев после смерти моего Кольки, как умирает тёти Даши брат- Гивик. И я была выбита из колеи. Увидев моё состояние, многие пытались поддержать, отвлечь, это получалось плохо. Я не знала куда мне деваться, так прошли выходные и вновь началась учёба. Я старалась скрыться хоть в ней. Но появился ещё один индивид, не дающий мне покоя, мы пару раз поцеловались, но не более. Но нет, избавьте, это не по мне! Из моего состояния, мне помогли вылезти мои однокурсники, особенно Зелинский Дмитрий. Это тот кто помогал мне с немецким, и был одним из тех кто был мне симпатичен. Так на иголках, и в бегах прошёл целый декабрь, да, я совсем забыла упомянуть о Грише брате моей соседке.