Днепр
Шрифт:
— Давно пора, чтобы эти посты занимали деловые люди. Наш Вудро много болтает, носится со своей оливковой ветвью.
Но Ричард Фокс, осторожный, как всякий представитель его профессии (он был главным юристом дома Рокфеллеров), возразил:
— Напрасно вы, мистер Гульд, жалуетесь на президента. Он человек осторожный, и это не лишнее качество, когда имеешь дело с такими пройдохами, как Ллойд-Джордж и Клемансо. А что касается большевиков, то не приходится и говорить о твердом намерении президента уничтожить их.
Гульд только отмахнулся. Затянувшись крепкой гаванной, он обратился к Демпси:
— Выходит, что этот Петлюра, как и Скоропадский,
— Ни цента, — любезно улыбнулся Демпси, — но на Украине доллары на земле, под землей, на воде, в, воде, в лесах и морях… Вот почему следует поддержать Петлюру с его молодчиками…
— Одним словом, предстоит хороший бизнес, — пошутил Фокс.
— Что ж, — молвил Гульд, поднимаясь, — мы поедем в Херсон…
— Я надеюсь, мы там будем в безопасности?
Гульд сердито глянул на Фокса.
— Как будто у вас в кармане не американский паспорт, — хрипло проговорил он.
— Будьте спокойны, — заверил их Демпси. — Вас там встретит майор Ловетт. Он получил от меня подробнейшие инструкции… Он ждет вас.
Прощаясь, Гульд задержался и тихо сказал:
— Мне поручено вам передать Эрл, что у вас на счету все в порядке.
Демпси крепко пожал ему руку. «Все в порядке» означало, что сумма, обещанная боссом, переведена на его текущий счет.
— Вы совершенно очаровали старика, — пробормотал Гульд.
«Еще бы», — подумал Демпси. Кто бы еще так постарался для дома Джона Пирпонта Моргана? Возможно, в Государственном департаменте ему еще попытаются вставить палки в колеса. Не исключено, что главное командование не захочет дать ему чин генерала. Но все это из зависти. Демпси знает одно: он все сделал для того, чтобы босс и Белый дом были довольны. Если говорить правду, и Морган, и Рокфеллер, и Дюпон должны быть благодарны ему до конца дней своих.
Все последующие дни полковник заботился только об одном: как можно скорее отправить оружие для директории. Депеша от Лансинга одобряла его действия. Теперь у него были все права. Греческому послу в Бухаресте, который попробовал было заикнуться, что передача директории оружия, предназначенного грекам, противоречит договору, Демпси ответил:
— У меня нет времени на болтовню с вами, черт побери. Если вы не выполните мой приказ, можете прощаться с должностью посла.
Посол проглотил обиду. Приказ Демпси был выполнен. Впрочем, полковник послал соответствующую телеграмму послу САСШ в Афинах. Надо поставить греков на место. Несколько сложнее было с послами Великобритании и Франции. Они довольно твердо заявили, что вмешательство САСШ в украинские дела нарушает экономические интересы репрезентуемых ими держав. Они желают быть в курсе дела, потребовавшего присутствия в Херсоне Фокса и Гульда. Пришлось прибегнуть к объяснениям:
— Президенту Вильсону необходимо получить подробную информацию от деловых людей. Ему надоели декларации политиков и дипломатов. Бизнесмены скажут недвусмысленно, стоит ли вкладывать доллары в директорию.
— Но Фокс и Гульд получают плату от Моргана и Рокфеллера, а не от правительства, — возразил британский посол мистер Кеннеди.
Демпси любезно улыбнулся. «Невежда, старый мул, — чуть не сорвалось у него с языка. — А разве Морган и Рокфеллер не платят Вильсону?»
Закуривая сигарету, он пояснил:
— Президент волен получать информацию из любых источников.
Наконец в Бухарест прибыл генерал Коллинз. С ним Демпси всегда находил общий язык. Багроволицый, словно облитый расплавленной медью, сухощавый, высокий, с неуклюжей,
журавлиной походкой и длинными руками, лишенный какого бы то ни было представления о вежливости и этикете, генерал Коллинз играл роль так называемого солдата-сорвиголовы. Иностранные дипломаты, генералы, адмиралы и министры не любили Коллинза. Он не признавал никаких возражений и никаких государственных суверенитетов. На все у него был один ответ:— Соединенным Штатам эта комбинация не подходит.
Что следовало понимать: «Это не подходит Рокфеллеру, Моргану, Форду, Дюпону».
Его появление в Бухаресте вызвало беспокойство среди дипломатов держав Согласия. Кеннеди сказал французскому послу Жанену:
— У этого наглеца привычки биржевого маклера.
Погодите, вы еще увидите, как он заработает локтями. Нам следует глядеть в оба и действовать сообща.
Однако Кеннеди и Жанен побывали у Коллинза по отдельности. Жанен заявил Коллинзу:
— Кеннеди питает странные надежды, он рассчитывает, что все богатства Украины попадут Британии.
— Глупости. Босс тот, у кого деньги, — ответил небрежно Коллинз.
Британский посол конфиденциально предупредил Коллинза:
— Французы недаром захватили командование силами держав Согласия в Херсоне. У них твердый план — подчинить Украину себе. Клемансо подписал тайный декрет о полной поддержке Петлюры и его единомышленников. У Франции далеко идущие замыслы: сперва Украина, потом Крым, потом Черное море, Румыния, Болгария, Югославия. Они хотят хозяйничать на юге Европы, на Балканах, на Черном и Средиземном морях.
— Хозяйничает тот, у кого деньги, — бросил небрежно Коллинз, — вы не беспокойтесь.
Возвращаясь в посольство, Кеннеди думал в машине: «Нахал. Как он смел так ответить мне?» — и все же вынужден был согласиться с неоспоримостью слов американца. Доллар побеждал все. Старый, заслуженный, овеянный ветрами океанов английский фунт, перед которым еще не так давно открывались двери в любую страну, несколько поблек и утратил былую силу. Доллар взял верх. И верх взяли дипломаты из-за океана. Они не носили высоких цилиндров и смокингов, не придерживались дипломатического этикета, но владели французским языком… На международных конференциях и на совещаниях в Париже, в Лондоне или в любом другом месте они вели себя как ростовщики и биржевые воротилы. Так появилась новая порода дипломатов- бизнесменов. И старому дипломатическому шакалу Кеннеди, за плечами у которого немало грязных дел, совершенных в Китае, Малайе, Африке, Индии, приходилось признать, что американцы его нокаутировали. Как неожиданное утешение пришла мысль, что на Украине, в России американские коллеги споткнутся, как и все. Кеннеди, старый и хитрый шакал и лис (кем надо было, тем он и становился), хорошо понимал, что взять на содержание Петлюру или Деникина — еще не значит стать хозяином на Украине или в России. Пожалуй, он мог бы поклясться в эту минуту, что Уинстон Черчилль меньше разбирается в этом, чем он, Кеннеди.
Коллинз рассуждал иначе. И даже Демпси не сразу сообразил, куда клонит генерал. На этот раз Коллинз проявил себя в новом качестве. Первым делом нанес визит румынскому королю. Потом поехал в Плоешти. Вернувшись оттуда, он велел Демпси собрать в американской миссии дипломатических представителей стран Антанты. Собственно, это был товарищеский ужин, а не конференция дипломатов. Коллинз был удивительно внимателен и вежлив, как никогда. Под конец ужина он поднялся. Теперь все поняли, что генерал приготовил сюрприз. Подняв бокал, он произнес речь: