Дитя льдов
Шрифт:
Его останки находились где-то на дне моря, на которое сейчас смотрел Джон. Где-то на дне лежали и два паровоза. Они так и будут лежать там, даже когда сгниет все остальное. Отец всегда мечтал добраться до них. Вот это был бы успех, говорил он. Мечтой всей его жизни было спуститься на дно моря к останкам «Эребуса» и «Террора».
Джон встал, размышляя о лежавшем на дне пролива «Эребусе». У его ног пенилось море.
— Отец, — произнес он. Плеск воды заглушил его голос. Он упал на колени. — Я не могу найти тебя. Помоги мне, отец. Никак не могу тебя найти.
Тишину
Они проделали длинный путь вдоль побережья, и теперь дождь вынудил их сойти на берег. Только настойчивость одного человека заставила их заплыть так далеко.
Днище заскрежетало по гальке. Из него выбрались три человека и сразу же вытащили лодку на берег. Сквозь шум бури до Джона донеслись обрывки слов. Одна из фигур направилась к нему.
Сквозь сон ему не сразу удалось разглядеть, кто это.
На самом деле, кроме него самого, здесь никого не было. Он видел этих людей только потому, что хотел их видеть.
Человек опустился возле него на колени, откинул с головы капюшон. Это была женщина, по ее волосам струилась вода.
Эти волосы. Они такие черные…
— Джон, — произнесла женщина. — Джон…
Он закрыл глаза, благодаря судьбу за то, что эта женщина явилась ему в самом ужасном из кошмаров.
Она обняла его, приподняла его голову.
— Слишком далеко, — сказал Джон. — Из такой дали не возвращаются.
— Пусть далеко, — отвечала женщина, — мы пройдем этот путь вместе.
С отъезда Кэтрин прошло пять дней.
Джина остановилась в дверях палаты. Сэм лежал в кроватке за ширмой. Джо спала рядом, в большом зеленом кресле. В руке она сжимала плюшевого медвежонка Сэма.
Телевизор работал без звука. Джина взглянула на экран и быстро подошла ближе к телевизору. Знакомую заставку программы «Вечерние новости» Би-би-си сменило лицо диктора. Над ним в верхнем левом углу экрана было еще одно изображение: над серой равниной летит вертолет, внизу под ним — горстка людей.
Проснулась Джо. Она посмотрела на Джину и, проследив за ее взглядом, тоже повернулась к экрану.
— Боже мой! — выдохнула Джо.
Теперь показывали кадры, сделанные с самолета: маленькая палатка на узкой полоске земли между двумя озерками, вытянутое на берег зеленое каноэ. Потом опять палатка, на этот раз более крупным планом, — очевидно, самолет снизился.
Потом появились лица.
Кэтрин в окружении толпы людей на взлетной полосе, рядом с ней ее отец. Смуглое лицо Джозефа Таккирука, его пронзительно черные глаза. Кэтрин одной рукой убирает с глаз волосы, улыбается.
Джо поспешила включить звук.
«…Найден живым после пяти дней поисков, завершивших двухмесячную кампанию в средствах массовой информации…»
Толпа расступилась, и стало видно носилки.
— Боже мой! — воскликнула Джина.
В это время в коридоре, на столе старшей медсестры, зазвонили сразу оба телефона.
«…В этот же день спасен детеныш белого медведя. Его самолетом переправили в Манитобу…»
На экране опять появилась Кэтрин. Ее засыпали вопросами.
— Мисс Таккирук! Как самочувствие Джона?
— В норме, —
ответила она. — Он изнурен, но скоро придет в себя.— Можете показать нам, что он нашел?
— Разумеется. — Кэтрин извлекла из кармана маленький медный цилиндр, почти сплошь покрытый зеленым налетом.
Джо изумленно охнула.
— Он лежал под ним, — объяснила Кэтрин. — Прямо под его рукой.
Поднялся оглушительный гвалт.
— И это действительно один из тех цилиндров?
Кэтрин широко улыбнулась.
— Сообщение составлено одиннадцатого августа тысяча восемьсот сорок восьмого года капитаном «Террора» Фрэнсисом Крозье, — подтвердила она.
Джо и Джина крепко обнялись. Потом Джо кинулась к Сэму — он уже проснулся — и поцеловала его.
Кэтрин схватила ближайший микрофон:
— У меня сообщение для Джо Харпер в Лондоне.
Джина стиснула руку Джо. Они обе видели, как Кэтрин подняла вверх цилиндр.
— Привет, Джо, — заговорила Кэтрин в камеру. — Видишь, чудеса все-таки случаются. Передай Сэму, что его брат возвращается домой.
Эпилог
Черчилл-Бей, канадская провинция Манитоба. Вездеход на три метра возвышался над землей, но белый медведь все равно дотянулся до окна. При виде огромной оскаленной морды почти все в вездеходе невольно отпрянули назад. Все, кроме маленького мальчика.
Джо Харпер и Билл Эллиотт, затаив дыхание, наблюдали за этой необычной встречей.
Наконец Джон Маршалл сел рядом с младшим братом и взял его к себе на колени. Кэтрин села рядом.
— Сэм, как мы его назовем? — спросил Джон, обнимая четырехлетнего малыша.
— Пловец, — ответил Сэм.
— Думаешь, он умеет плавать? — улыбнулась Кэтрин.
— Он может уплыть далеко-далеко, — уверенно заявил Сэм.
— Как его мать, — добавил Джон.
Медведь отвернулся и опустился на четвереньки. Перед ним расстилалась заснеженная равнина. Помедлив в нерешительности, он отошел от фургона и неторопливо побрел на северо-запад. Это был первый белый медведь, вскормленный в неволе и затем отпущенный на свободу.
Джон встал с Сэмом на руках. Они смотрели вслед Пловцу, пока тот не растворился вдали.
— Думаешь, он выживет? — тихо спросила Джо.
— Да, — ответил Джон.
Сэм стянул варежку, прижал ладошку к холодному стеклу. Когда он отнял руку, на окне остался отпечаток его растопыренных пальцев. Джон тоже снял перчатку и накрыл отпечаток ладони Сэма. Поверх ладони Джона Джо положила свою.
Когда они все трое опустили руки, на стекле вырисовывались три наложенных один на другой отпечатка.
А за стеклом убегала вдаль цепочка следов, оставленных белым медведем.
Весной 1850 года поблизости от озера Кристи можно было видеть человеческие следы. Причем эти следы оставил не эскимос. И не индеец племени чиппева или кри.
Следы принадлежали белому человеку. Кто бы это ни был, он прошел здесь зимой сразу после снегопада. Снег замерз, и в апреле, когда кончилась пора зимних бурь, о его путешествии напоминали лишь следы, отчетливо видные в свете весеннего дня.