Чтение онлайн

— Представь себе, нужна. Почему нет? Палач и Чудовище как раз могут быть вместе, у нас такие подходящие прозвища. Не хочешь? Я обещал тебе свободу и готов ее дать.

— Но я не готова. На свободе я сойду с ума от воспоминаний. — Честно сказала я.

— Хм… Подумаем, что можно с этим сделать. Тебе нравится готика?

— Нет. — Я уставилась на Оустилла, не понимая, о чем он. — Терпеть не могу.

— Ну, так перестроишь мой особняк к е…ням. В какой-нибудь деревенский нео-прованс, чтоб я скривился от сладости в пастельных тонах и бывал там как можно реже. Будешь ругаться со строительной бригадой, да так, чтобы дурные воспоминания поутихли. Только розы в саду не трогай.

Думаю,

в глубине души он почувствовал мою предательскую слабость, и знал, что никуда я не прыгну, но продолжал уговаривать. Так, на всякий случай…

— Я разрешу тебе завести кота. Соглашайся, пока я добрый.

— Его порвет Харт.

— Заведешь нового! — философски хмыкнул дроу. — Да хоть десять… Не, десять, — это перебор.

— Я… я буду стареть. Ты хоть понимаешь? — спросила я, обращаясь не столько к эльфу, сколько к себе самой.

Длинные пушистые ресницы вокруг бирюзовых глаз дрогнули. Ему смешно?!

— Представь себе, Dearg, — сварливо буркнул Оустилл, — я достаточно зарабатываю, чтобы обеспечить моей женщине любую подтяжку физиономии и прочих мест, которые ее не устраивают. Хоть новые пришей.

Слабая женщина в моей душе брала верх над борцом за правду стремительно и недостойно.

— Оустилл! — воскликнула я. — До тебя не доходит, что я смертна? И Харт, и я, и многие другие — все мы исчезнем из твоей жизни, как капли воды с листвы после дождя!

Полковник перестал подпирать дверной косяк и сделал маленький шаг вперед.

— А это уже мои проблемы, девочка. — Тихо ответил он, глядя мне прямо в глаза. — От осознания вашей смертности Харт не перестанет быть мне верным другом, а ты… я не стану любить тебя меньше, чем сейчас.

— Что?..

Мне показалось, я ослышалась?

— Опять проблемы со слухом? Хватит валять дурака, Dearg. Слезай с подоконника. Ночью мы можем отплыть в Ирландию, а надо еще забрать Харта и купить Маб-Эйланду новые кофейные чашки, я совсем забыл про них. И еще какую-то фиговину, кусок стекла которой в твоем жакете я позорно прощелкал. Иди сюда!

И я неловко спрыгнула в протянутые мужские руки, только сейчас заметив, что на лбу эльфа блестят крохотные бисеринки пота.

— То-то же! — с облегчением проворчал полковник, тут же добавив вполголоса: — Не мог же я, в самом деле, упустить самый красивый зад в Шотландии!

— Оустилл! Тебе говорили, что шутник из тебя такой же, как из меня стрелок?!

— Ну, кто на что учился…

—… а ты? — машинально спросила я.

Ответ ошеломил настолько, что я закашлялась от смеха:

— Искусствовед, Dearg. Так что ты не можешь сигануть из окна, не раскрыв мне великий смысл картин под названиями «Атавистические останки дождя», «Антропоморфный шкафчик» и «Тлеющий осел». Прим. авт.: Оустилл говорит о бессмертных полотнах Сальвадора Дали, которые автору тоже кажутся весьма странными. Говорят, это охренительно круто, но я не втыкаю. Ты человек, вот и должна разбираться в человеческом искусстве!

— Э-э-э… Это без меня. В охренительном не разбираюсь. — Призналась я.

— Ну ладно… — разочаровано протянул Оустилл, и тут же нехорошо прищурился: — Погоди-ка…

Продолжая держать меня одной рукой, другой он сгреб с подоконника браслеты и, кажется, спрятал в карман брюк:

— Пока что я твой хозяин… Сегодня они вряд ли пригодятся, слишком мало времени до отъезда. Но дома я тебя точно выпорю. Даже нервы Палача чего-то да стоят…

Рассказывает лорд Киган Оустилл

Год две тысячи триста восемьдесят третий…

Штурм тайного подземного

святилища Ллос под Темпл-Баром в Дублине завершился с полным успехом. Ребята как раз заканчивают зачистку, парамедики начинают эвакуацию пострадавших Светлых эльфиек и обычных девушек, имевших неосторожность связать свою судьбу с мужчинами-дроу. Прим. авт.: события, о которых идет речь в романе «Алмаз Светлых».

Я вижу Эрика, бережно снимающего с каменной плиты полусонную рыжую девочку, ругающуюся, на чем свет стоит. Тут она дала бы фору своей прабабке, никаких сомнений… Айли и половины таких слов не знала, куда там! Единственным пристойным выражением рыжей девочки по имени Пэнти было упоминание штанов Святого Патрика, остальные приводить здесь неразумно. Отголоски событий прошлого пересеклись и с историей о попытке кражи Dorcha Cloch: Эрик решил устроить рыжей девочке демонстрацию в качестве кошачьей горничной в Лондоне именно тогда, когда пришло время тихо сменить правящую династию в Англии — по тем же причинам, по которым полтора века назад исчезли из финансовых монстров Земли Морганы и Шеффлеры.

Не думаю, чтобы Эрик поставил жену в известность относительно того, кому некогда подарил Айли Барнетт с припиской на файле личного дела: «Выбить дурь!», иначе я бы уже стал объектом возмездия в духе миледи Пантисилеи. Например, в виде проколотых шин моей «Валькирии». То, что бывшая уличная девчонка, наделавшая столько шума своей попыткой кражи Dorcha Cloch, — прямой потомок Айли, а вовсе не дальняя родственница из другой ветви клана, выяснилось далеко не сразу, и отнюдь не с моей помощью. Встала необходимость идентифицировать личность воришки, проникшей в Кэслин Эльдендааль под видом кошачьей горничной, и ребята Морни сделали это.

— Ты не сказал мне. — С легким укором констатировал Эрик.

— Я дал ей слово.

Эрик покачал головой:

— Слово лорда бесценно. Я понимаю, Киган… Мы с тобой заняты не тем делом. Пора бросить все и писать сентиментальные сценарии для сериалов. Они будут иметь бешеный успех у женской аудитории.

Самое забавное то, что Двэйн смог подтвердить степень родства Пэнти еще и с террористом Муном.

Я вижу Морни, с вдрызг разбитой физиономией, который утверждал мне когда-то, что ни за что не влюбится, что чувство, называемое любовью — всего лишь временная блажь плоти. И что же?.. Сунулся, очертя голову, в самое пекло за своей блондинкой, даже не дождавшись рассылки сообщений с указаниями Эрика, и едва себя не угробил.

— Эй! — крикнул я, помахав ему рукой. — На кого ты похож, Морни, если не помада на лице, так кровища!

Ответом был свирепый взгляд и характерный жест, означающий: круто, приятель, что пришел на помощь, но бока тебе я еще намну!

Я рад за него. Наверное, Морни, как и Эрик, наконец-то постиг истину: как прекрасно было бы «долго и счастливо и… в один день».

Полтора века назад у нас с Айли не было шанса на «один день». Тогда я еще не утратил бессмертия.

Я не мог предложить ей брак. Она не захотела уходить, предпочтя остаться со мной в статусе наложницы, об одном упоминании о котором ее поначалу так коробило на вилле утеса Данноттар. Формально я был ее хозяином, но, по сути, мы стали никем иным, как мужем и женой… Примерно через год, когда шум в прессе и обществе улегся, я оформил для Айли новые документы, — на имя, которое я никогда не назову вам. Она была свободна, но все же осталась рядом, и многие так и не узнали, что рыжеволосая красавица, живущая в моем особняке под Корком, — та самая Айли Барнетт. А кто-то предпочел забыть, — или сделал вид, что забыл. Эрик никогда не поднимал эту тему, за что я был ему благодарен.