Дикарка
Шрифт:
— Подол подними! — последовал резкий приказ. — Кому» говорю?! Лицо попорчу, мокрощелка паршивая!
Всхлипывая, шмыгая носом, изображая крайнюю степень запуганности, Марина выполнила команду.
— Выше, выше, — командовала Гуань. Небрежно похлопала Марину по голому животу. — Холеная белая сучка, массажистки, конечно, салоны красоты… Трусики спусти. Кому говорю? До колен. Совсем сними. В глаза, в глаза мне смотри, не жмурься! Ноги пошире!
Марина добросовестно всхлипывала, прямо таки поскуливала, лежа с раздвинутыми ногами. Взгляд китаянки скользил по ее телу, на губах блуждала улыбка. Опять начинается, вздохнула про себя Марина, снова
Гуань одним движением сорвала через голову черную майку с непонятным иероглифом, прилегла рядом. Марина оказалась в опытных объятиях, что оценила сразу. Китаянка просунула ей левую руку под шею, тяжело дыша, наклонилась, впилась в губы грубым, хозяйским поцелуем. Ее маленькая сильная ладонь долго и неторопливо скользила по груди Марины, по животу, подушечки пальцев гладили внутреннюю сторону бедра, заводя неторопливо. Ладонь накрыла низ живота. Гуань постанывала, терзая губы Марины, пальцы приласкали нежные складки, раздвинули, проникли внутрь, изучая влажную глубину, отыскали нужное местечко так, что Марина непритворно простонала, накрыла ладонью руку азиатской красотки, выгнулась, сжала бедра…
Пощечина обрушилась на нее совершенно неожиданно. Она вздрогнула, недоуменно открыла глаза, подумала трезво: ну да, конечно, контрастный душ, если можно так выразиться…
Гуань спросила без улыбки:
— Не нравится? Когда все дела будут сделаны, я тебя обязательно разложу по полной программе, но работа прежде всего… Ноги раздвинь пошире!
Марина увидела у нее в руке длинный предмет наподобие жезла, весь покрытый крохотными дырочками. Гуань навалилась ей на живот, прижимая тело к топчану, деловитое командовала:
— Расслабься. Будешь дергаться, себе же больно сделаешь.
Марина ойкнула и поморщилась, но предмет вошел, не причинив особой боли.
— Сдвинька ноги, — скомандовала Гуань. — Вот так. Не беспокоит?
— Не особенно, — сказала Марина. — А это зачем?
Дверь распахнулась, и вошел молодой широкоплечий китаец, спустился по широким каменным ступенькам, остановился у топчана. На Марину он смотрел так, словно не видел вообще, и в этом было столько равнодушного презрения, что ее передернуло от ненависти. Вытянувшись перед Гуань почти повоенному, он кратко чтото доложил — определенно доложил, как младший по званию старшему, не нужно знать китайского, чтобы это понять. Выслушав его, китаянка удовлетворенно хмыкнула, сделала знак, и ее сообщник отошел к изголовью топчана.
— Ну вот, события сдвинулись с мертвой точки, — сказала Гуань. — Бородин взял билет на ночной поезд, едет с двумя охранниками. Судя по всему, контейнер при нем… Лежи спокойно. И смотри очень внимательно.
Она осторожно вытянула свой странный жезл, не причинив Марине боли, поднесла поближе к ее лицу и сделала движение, словно нажимала потайную кнопку.
Марина невольно отшатнулась. По всей поверхности жезла из тех самых крохотных дырочек выскочили десятки коротких стальных игл, жезл ощетинился ими, превратившись в нечто жуткое.
— Мы, китайцы, мастера на всякие игрушки, — сказала Гуань. — Нука, ножки пошире, вставим на место…
Марина инстинктивно рванулась, но стоявший над головой китаец мертвой хваткой зажал ее горло так, что сознание на миг помутилось, перед глазами потемнело. Чуть опамятовавшись, она обнаружила, что конец жезла с потайной кнопкой вновь виднеется меж, ее раздвинутых ног. И затаила дыхание, боясь пошевелиться. Вот это,
признаться, был настоящий страх…— Представляешь, во что у тебя все превратится внутри, если я нажму кнопочку? — с улыбкой спросила Гуань. — Ни один доктор не вылечит. Это убедительно? Убедительно я тебя спрашиваю?
— Убедительно, — сказала Марина. — Но я ведь тогда не смогу ничего для вас сделать…
— А ты хочешь для нас чтото сделать?
— Не хочу. Но, боюсь, придется…
— Умница, — сказала Гуань. — На глазах превращаешься в образец благонравия и послушания.
— В обенности если разговор происходит у вас дома, где присутствуют отец, другой дядя, когда тебя уверяют, что в этом проекте участвует масса добрых знакомых вашего круга… Это все затеяли свои, ясно тебе? Люди моего круга. Истеблишмент, элита. Своим в подобных просьбах не отказывают…
— Ну что же, — задумчиво сказала Гуань. — Это очень похоже на правду. Чисто семейное дело? Собрался истеблишмент, решил устроить какуюто крупномасштабную пакость, и ты подчинилась зову классовой солидарности… Что тебе обещали?
— Много хорошего, знаешь ли.
— Не сомневаюсь. Ладно, это и в самом деле выглядит правдиво… Теперь слушай внимательно! Если все будет гладко, ты останешься в живых. Нам нет смысла тебя убивать, гораздо полезнее будет перевербовать, пригодишься и в будущем. Только хорошенько заруби себе на носу: если попытаешься выкинуть чтонибудь, прикончу к чертовой матери… Поняла?
— Ну, еще бы!
— Сегодня мы сядем в поезд. Твоя задача — проникнуть к Бородину и завладеть контейнером. Он вряд ли всполошится, увидев тебя. Человек опытный, понимает, что в таких делах все друг друга контролируют и перепроверяют. Время еще есть, мы придумаем нечто убедительное, на что он обязательно клюнет… Ну, а потом…
— Подожди, — сказала Марина. — Завладеть контейнером… Как это?
— Не строй из себя дурочку! Забрать.
— Но у него охрана, ты сама говорила…
— Мы тебя снабдим коечем, что поможет справиться с этой проблемой…
— Но мне не приходилось…
— Убивать? — усмехнулась Гуань. — Не сомневаюсь. И убивать не приходилось, и пачкаться в грязи тоже, ты всегда была чистюлей! Для грязных дел существовали слуги… Ну, что поделать, дорогая! Сама виновата, что во все это впуталась. Если ты оплошаешь и не сможешь с ними разделаться, они же тебя и пристукнут. А если, заполучив контейнер, попытаешься выкинуть какойнибудь фокус, тебя пристукнем мы. Небогатый выбор, да? Ну, конечно, есть еще и третья вероятность: работать на нас добросовестно и старательно. Тогда все будет в порядке. Так что… Ничего не поделаешь. Придется тебе из кожи вон вывернуться ради сохранения своей драгоценной жизни. После этого нам с тобой будет гораздо проще работать. Как только мы возьмем контейнер для копирования, ты окажешься на надежном крючке… На всю жизнь. Надеюсь, ты это понимаешь?
— Не дура, — сказала Марина сердито. Она чувствовала себя почти прекрасно. Как
же иначе, если эти азиатские головорезы собирались, сами того не зная, облегчить ей задачу? Помочь в том, чем она и сама собиралась заняться — любой ценой проникнуть в поезд и взять контейнер. Остается лишь прикинуть, как отбиться от них потом. Ну, это уже детали, главное, ее, похоже, искренне считают безобидной соленой паршивкой… Все было бы великолепно, если бы не эта чертова штука, заполнявшая все влагалище и изза своей жуткой начинки казавшаяся нестерпимо горячей… Чрезвычайно поганое ощущение, врагу не пожелаешь…