Дикари
Шрифт:
– Прошу… - складываю руки в молитвенном жесте. – умоляю… не делайте этого! Я… я всё вам расскажу! Всю правду! Прошу… просто выслушайте!
– Конечно расскажешь! – Ник вытаскивает из петель ремень и складывает его пополам, ударяя им по раскрытой ладони. – До боя у нас есть ещё несколько часов. Сейчас ты нам всё-всё расскажешь…
Ник оборачивается к Арсу и кивает ему, а потом хватает мои сложенные спереди руки и обматывает их ремнём, плотно стягивая его вокруг запястий.
– Пустите! – кричу не своим от страха голосом, барабаня ногами по кровати. – Отпустите! Прошу!
– Нет, детка, - зловещий
В одно движение он оттаскивает меня к кованному изголовью кровати и привязывает стянутые ремнём руки, переворачивая на живот. – Ты профукала свой шанс решить всё мирно. Поэтому теперь за твою бедовую голову будет расплачиваться твоя попка!
С этим словами мужчина звонко шлёпает меня по обнажённым ягодицам.
Вся вздрагиваю и закусываю губы от боли.
– Советую тебе отныне говорить нам правду, - чувствую, как бёдер касается второй ремень. Холодная кожа медленно скользит всё выше и выше по моему телу, заставляя его покрываться мурашками. – Правду и только правду!
В этот момент воздух рассекает страшный свист ремня, а я лишь успеваю напрячь беззащитные мышцы, готовясь к самому худшему…
Глава 17
Глава 17
Ник
Арс пока только пугает воровку, опуская ремень в паре сантиметрах от её задницы.
Эта сучка перешла все мыслимые и немыслимые границы!
Но, несмотря бушующую внутри ярость, вид её обнажённого и совершенно беспомощного тела дико заводит. Не знаю, откуда берётся эта странная зависимость, но мне ужасно хочется неотрывно смотреть на её подрагивающую от страха попку. Нежно-кремовая кожа так и манит отходить её ремнём до красных полосок!
Воровка барахтается на кровати, отказываясь занимать нужную позу.
Постоянно представляю, как сладко будет драть её задницу, когда мы выиграем чемпионский титул! Её попка будет хлюпать, когда мой член заполонит её и немного растянет! Плохо помню, как это было в прошлый раз, но следующий ни за что не забуду!
Сучка просто отменно работала ротиком. Сперва меня даже удивила её неловкость, но потом я быстро догадался, в чём прикол. Она опять играет со мной в невинность. Я принял правила этой игры и стал командовать, что и как ей делать.
Этот её взгляд снизу вверх… Услужливый, испуганный и одновременно до жути непокорный. Ух! Многое бы отдал, чтобы растянуть её рот ещё пару десятков раз. Если шлюшка думает, что мнимая неопытность спасёт её от жёсткой долбёжки, то это она зря. Сопротивление только больше раззадоривает меня!
– Подогни колени в животу, - слышу холодный голос друга. – Сейчас же!
Усмехаюсь. А я даже рад, что всё так обернулось! Потому что теперь Арс тоже в игре. И ещё приятно то, что я оказался прав на её счёт. Сука порочна до кончиков поджатых пальцев! Только вот пошло всё у неё не по плану. Хер ей теперь, а не шантаж! Точнее, два толстых и очень решительно настроенных хера! Без нежности! Без сожаления!
Алиса мешкает исполнить приказ Арса, но я помогаю ей сделать это. Придаю ей нужную позу и прищуриваюсь, довольно оглядывая дрожащее тело. Арс подходит ближе.
Провожу пальцами между её всё ещё скользких складок.
Охренеть, какая мокрая! У меня даже рот слюной наполняется, когда друг проводит концом ремня по её спине, заставляя сучку призывно прогнуться в пояснице.– Ты готова рассказать нам правду? – хриплым от запредельного возбуждения, смешанного с клокочущим внутри гневом, голосом спрашиваю её я.
– Да… - тонкий голосок позвякивает в сгустившейся тишине. – Я расскажу… пожалуйста… не делайте этого!
Арс зловеще прищуривается и отводит ремень назад, а потом резко рассекает воздух, опуская его на немного разведённые в стороны половинки ягодиц.
– Ай! – взвизгивает воровка, пытаясь увернуться от жалящего орудия нашего возмездия.
Довольно смотрю на то, как белая кожа покрывается первой красной полоской.
– Стой смирно, Алиса, - провожу пальцами по оставленным ремнём следам. – Иначе будет только хуже!
– Я не Алиса… - задыхается девчонка. – Я не…
– Враньё наказуемо, - коротко говорит Арс, и снова шлёпает лгунью теперь уже по другой половинке.
Она чуть ли не подпрыгивает на кровати, начиная жалобно скулить.
– Это правда… я говорю правду… - задыхается от частого дыхания.
Третий удар обрушивается на молочную кожу её ягодиц. Арс тяжело дышит и отводит ремень.
Алиса громко плачет и умоляет нас остановиться. Но я раздвигаю пальцем её розовые складки и провожу им по сочащейся влагой щели. Вот сучка! Она продолжает течь. Порочная, похотливая шлюха. Мне нравится.
Решаю немного ей помочь и надавливаю пальцем на клитор.
Арс неотрывно следит за тем, что я делаю. Растираю пальцем влагу по лепесткам и надавливаю на налитый возбуждением бугорок. Девчонка взвизгивает также, как и от ударов ремня. Потерялась в своих ощущениях? Да, такое бывает… Наслаждение сук часто идёт рука об руку с болью. Те же острые ощущения, тот же выброс адреналина и сумасшедший кайф…
Мне не хочется дарить этой стерве ещё один оргазм, поэтому, чувствуя, как её тело начинает трепетать от желания, я быстро убираю руку, и в этот же момент Арс снова ударяет половинки оттопыренной задницы.
От неожиданности наша пленница кричит ещё громче.
– Ненавижу вас! – всхлипывает, извиваясь своим охрененно привлекательным телом. – Уроды! Мачо недоделанные! Я вас…
– Следи за своим грязным языком, - цежу сквозь зубы. – Иначе для него тоже организуем наказание!
Девчонка замолкает на полуслове.
А меня будто раздирает снова поиграть с её жаркой киской. Мне нравится то, какой отзывчивой она становится, когда я её глажу. И то, как разочарованно она ёрзает по постели, когда я убираю пальцы, меня тоже охрененно так будоражит!
– Откуда узнала о моём отце? – стальным голосом спрашиваю, шлёпая ладонью по ебливой щели. – Отвечай!
– Я не… - она снова вздрагивает, сильнее оттопыривая попку. – Я не знала…
– Врёшь! – реву, и Арс, словно читая мои мысли, снова прикладывает её порозовевшую задницу ремнём.
Вхожу в нездоровый кураж. Даже интересно, сколько она сможет выдержать?
Атакую беззащитный клитор пальцами. Щиплю, забавляюсь с ним, жадно впитывая взглядом порочную дрожь её тела. Охрененная блядь! Даже притвориться не может, что наша сладкая пытка её не возбуждает!