Дэзи Миллер
Шрифт:
Уинтерборн старался понять, действительно ли мисс Дэзи уязвлена его ответом, и на секунду ему захотелось, чтобы девушка огорчилась не на шутку, дав повод утешать и успокаивать ее. Он уже почувствовал приятную уверенность, что в такую минуту мисс Дэзи охотно выслушает его утешения. Ему уже ничего не стоило пожертвовать теткой, по крайней мере на словах, признать, что она женщина гордая, неделикатная и принимать ее причуды близко к сердцу нет никакой нужды. Впрочем, он не успел скомпрометировать себя столь неблаговидным сочетанием рыцарства и непочтительности, так
— А вот и мама! Наверно, ей так и не удалось уложить Рэндольфа.
В дальнем конце дорожки появилась женщина, еле различимая в темноте, она шла по направлению к ним медленными, нетвердыми шагами и вдруг остановилась.
— Вы уверены, что это ваша матушка? Как вы узнали ее в таком мраке? — спросил Уинтерборн.
— Все-таки это моя родная мать! — со смехом сказала мисс Дэзи. — К тому же на ней моя шаль. Она всегда носит мои вещи.
Дама, о которой шла речь, так и не двинулась дальше и продолжала топтаться на месте.
— Ваша матушка, вероятно, не видит вас, — сказал Уинтерборн. — А может быть, — добавил он, считая, что в разговоре с мисс Миллер можно отважиться на такую шутку, — может быть, она испытывает угрызения совести из-за шали?
— Ну-у, это такое старье! — как ни в чем не бывало ответила девушка. Пусть носит. Я ей позволяю. Она не хочет подойти, потому что увидела вас.
— Тогда, — сказал Уинтерборн, — лучше мне удалиться.
— Нет, нет! Пойдемте! — воскликнула мисс Дэзи Миллер.
— А вдруг вашей матушке не понравится наша совместная прогулка?
Мисс Миллер без улыбки посмотрела ему в лицо.
— Дело не во мне, дело в вас, то есть в ней самой. Ну, я не знаю, как сказать! Просто мама недолюбливает моих знакомых — мужчин. Она очень застенчивая. Каждый раз, как я представляю ей какого-нибудь молодого человека, поднимается такое волнение! А я все-таки знакомлю ее с ними, почти со всеми. По-моему, — добавила девушка ровным, однотонным голосом, по-моему, так и нужно делать.
— Но чтобы представить меня, — сказал Уинтерборн, — вам следует знать мое имя. — И он провозгласил его.
— О! Я всего и не выговорю, — смеясь, воскликнула его собеседница. В эту минуту они поравнялись с миссис Миллер. Но, увидев их, она отошла к парапету, облокотилась на него, повернувшись к ним спиной, и уставилась на озеро. — Мама! — весьма решительным тоном окликнула ее девушка. Почтенная дама оглянулась. — Мистер Уинтерборн, — сказала мисс Дэзи Миллер — сказала просто, без всяких церемоний. Может быть, она и была «вульгарна», как утверждала миссис Костелло, но разве не поразительно, подумал Уинтерборн, что вульгарность сочетается в ней с таким редким чувством такта?
Мать мисс Дэзи была маленькая, хрупкая женщина с блуждающим взглядом, крохотным носиком и большим лбом, прикрытым жиденькими, мелко завитыми волосами. Так же как и дочь, миссис Миллер была одета с большим вкусом, в ушах у нее поблескивали крупные бриллианты. Насколько Уинтерборн мог заметить, она не ответила на его поклон, даже не взглянула на него. Дэзи стояла
рядом с матерью, оправляя на ней шаль.— Что ты здесь слоняешься? — спросила эта юная особа, однако в голосе ее не было и признака той резкости, которой обычно требует такой выбор слов.
— Да так просто, — ответила ее мать и снова повернулась к озеру.
— Вот уж не думала, что тебе захочется надеть эту шаль! — воскликнула Дэзи.
— Однако надела, — с легким смешком ответила ей мать.
— Ну что, Рэндольф спит? — спросила девушка.
— Нет, мне так и не удалось его уложить, — тихо проговорила миссис Миллер. — Ему захотелось поболтать с лакеем. Он очень любит болтать с этим лакеем.
— А я только что рассказывала про Рэндольфа мистеру Уинтерборну, продолжала девушка таким тоном, как будто его имя было привычно ей с давних пор.
— Да, да, как же! — подтвердил Уинтерборн. — Я уже имел удовольствие познакомиться с вашим сыном.
Матушка Рэндольфа безмолвствовала, все ее внимание было сосредоточено на озере. Потом, после долгой паузы, она сказала:
— Просто не понимаю, как он жив до сих пор!
— В Дувре еще не то было, — сказала Дэзи Миллер.
— А что случилось в Дувре? — спросил Уинтерборн.
— В Дувре Рэндольф вообще не пожелал спать. По-моему, он просидел всю ночь напролет в гостиной. В двенадцать часов в постели его еще не было. Я прекрасно это помню.
— Он и в половине первого еще не спал, — кротким голосом сообщила миссис Миллер.
— А днем он много спит? — поинтересовался Уинтерборн.
— По-моему, нет, — ответила Дэзи.
— Хоть бы днем спал! — сказала ее мать. — Да вот не спится ему.
— Он мне ужасно надоел, — продолжала Дэзи.
Наступило молчание.
— Вот уж не ожидала от тебя, Дэзи Миллер, — сказала наконец почтенная дама, — что ты будешь осуждать родного брата.
— Но, мама, ведь Рэндольф, право, надоедливый! — воскликнула Дэзи, впрочем, без всякого раздражения.
— Ему только девять лет, — стояла на своем миссис Миллер.
— И в замок он не желает ехать, — сказала девушка. — А я поеду туда с мистером Уинтерборном.
Это заявление, сделанное самым безмятежным тоном, миссис Миллер оставила без ответа. Уинтерборн прочел в ее молчании резкое осуждение их планов, но решил, что миссис Миллер женщина простая, податливая и, следовательно, несколько почтительных слов смягчат ее недовольство.
— Да, — начал он, — ваша дочь любезно разрешила мне быть ее гидом…
Блуждающий взгляд миссис Миллер с мольбой остановился на Дэзи, но та отошла в сторону, напевая что-то.
— Вы поедете в дилижансе? — спросила ее мать.
— Да, или на пароходе, — ответил Уинтерборн.
— Не знаю, как туда ездят, — проговорила миссис Миллер, — я никогда там не была.
— Жаль, что вы не сможете поехать с нами, — сказал Уинтерборн, чувствуя все большую уверенность, что миссис Миллер не будет препятствовать им. И в то же время он был готов услышать, как нечто само собой разумеющееся, что она намерена сопровождать дочь.