Девятый Замок
Шрифт:
— Не дело тебе насмехаться, старый человек, — Дэор достал и топор, и меч. — Я стану убивать тебя медленно, чтобы ты не потерял сознания и не забыл имя проклятого карлика, до того, как сказать его мне. А что скажешь — будь уверен. Я пытал и людей, и троллей.
Хранитель откашлялся и молвил с сожалением:
— Но ты не пытал еще драконов, скальд. Что же, откроем тинг клинков, Дэор Обоерукий!
И сдёрнул плащ. Дэор узнал чёрный камзол и седые волосы, уложенные теперь в две косы. И два серпа блеснули в руках старца, точно когти поморника, засвистели, возвещая великий бой.
Дэор
Глумхарр танцевал, словно был аистом в брачную пору, а не дряхлым стариком. Подпрыгивал, целил в шею и плечи противника, уклонялся от выпадов Дэора и бил сбоку, снизу, и снова подскакивал… Дэор поморщился: серпы оставили несколько болезненных порезов. Хранитель расписывал тело охотника, как ювелир — драгоценный браслет. А сам Дэор лишь слегка оцарапал камзол старика.
Обливаясь потом и кровью, Дэор наносил удары один за другим, всё быстрее и быстрее, не думая, что уже открылся несколько раз для смертельного удара в шею… Но и Глумхарр открылся, совершая очередной прыжок. Топор описал полукруг, обрубок левой руки упал на сухую траву. Меч Дэора вонзился в печень врага. Серп в деснице Хранителя со свистом отделил северянину левое ухо.
Охотник не заметил.
Глумхарр тяжело опустился наземь. Дэор провернул клинок в его печени, вытащил сталь. В жилах противника текла ртуть, но он и этого не заметил.
— Имя! — прохрипел Дэор, опасаясь, что старик сдохнет.
— Ничтожество… — выдавил тот.
— Имя! — заорал северянин.
— Сам смотри! Смотри, коль хватит мужества, до конца!
Дэор сорвал маску.
За маской было зеркало. Словно стена ртути, словно стена воды проклятого моря.
А в зеркале переливалась огнями память, та память, которую Дэор похоронил и насыпал сверху курган тяжелых тёмных зим. Горькое и противное, словно тюлений жир, воспоминание о позоре, утрате и изгнании.
В замке Эоргард, что возвышался над хуторами и поселениями Эрсфьорда, на востоке Хлордира, уже начался пир. Весёлые крики и пляска огней пугали подступающие летние сумерки. Духи тьмы притаились под кровлями, покорно дожидаясь своего часа. Люди из рода Эорингов и жители городка под замком провожали девятый день Аррена, месяца урожая. По всему Северу сегодня готовили столы в честь праздника Вигмар, праздника викингов.
— Смотри, брат, — сказал, усмехаясь, Дэор, — начали без нас!
— Оно к лучшему, — пробасил брат-здоровяк. — Тебе не следует много пить на празднике до того, как тебе скажут играть на большой арфе и говорить висы.
— Будто кто-то меня слышит, — отмахнулся Дэор.
— Перестань! Тебе ведомо — ярл ценит тебя! Нет такого мужа в нашем хирде, кто не скажет: верно, не Дэор Хьёринсон худший из скальдов! Так что, брат мой Дэор, хватит пустого скромничанья, оставь его молодым девам, и пойдем лучше в баню, а потом — сразу в зал. Пить и петь!
— И
то правда, Бьёрн, не годится вваливаться к ярлу, смердя как двое свинопасов. А то как бы не выгнали нас в хлев, к поросятам…Бьёрн рассмеялся — нелегко найти безумца, который попробует вытолкать такого медведя, как он, прозванный Хримбрестир — Ломающий Льдины, старший сын кузнеца Рагнара.
Рагнар Скафтарсон, не худший в тех местах кователь коней, был дружен с охотником Хьёрином Торкельсоном, и сыновья их почитали друг друга братьями. Они оба сбежали в отрочестве к Готлафу Эорингу, ярлу Эрсфьорда. Молодой вождь, немногим старше побратимов, как раз затеял поход на Восток, и ему надобны были отчаянные сорвиголовы. А устроить викингский поход, как в древние времена, было уже не так просто: король Страны Заливов Бьернслейг поддерживал порядок, установленный его предком Хрудом Стальной Дланью, а тот запретил грабить там, где живут люди…
Но Готлафу ярлу было плевать. Он славно пограбил, а добычей поделился с конунгом, и тот ограничился простым порицанием. Однако Готлаф более не ходил на восток — лишь на запад, в Тролльмарк. А Дэор Хьёринсон и Бьёрн Рагнарсон всегда были с ним, прикрывая своими телами во всех битвах.
Однажды в Морсинсфьёлле они повстречали альва. Им довелось биться в одном строю. Дэор спас его. В награду высокородный научил хлорда премудростям искусства сказителя и арфиста. С тех пор минуло несколько лет. Несколько лет Дэор был придворным скальдом Готлафа, и всегда ему внимали с радостью и без скуки.
В тот день друзья отправились в Эрсбю, проведать родичей. Засиделись и вернулись поздно. Кто-то намекал на необычайную близость двух мужей, но Дэор догадался, кто именно, а Бьёрн… Впрочем, это другая история.
Когда побратимы привели себя в порядок, солнце село, и длинный день закончился. Тот день был посвящен Эрлингу Эльватеру, Всеотцу, Тэору Хозяину Молний и Тьорви Однорукому, богам сражений и поединков. Уже были принесены жертвы, а бурное застолье только разгоралось. Побратимы вошли в пиршественный зал, битком набитый танцующими, перездоровались со всеми и принялись работать челюстями, уминая рыбу и мясо, капусту с клюквой и яблоками, запивая холодным пивом. После чего присоединились к хороводу.
Когда большая часть гостей попадала без сил, спиллеманов отпустили, и люди вновь собрались за столом. Служанки быстро поменяли блюда, и на столе возникли ягоды, плоды и вино. Все притихли, ибо то был знак, что настало время скальду порадовать добрых людей.
Дэор хотел было встать и подойти к большой арфе, что стояла в углу, как всегда, но Готлаф поднял ладонь и заговорил:
— Сегодня нас потешит мой гость из Тьяльне, Эрвинд Нактехалль. Это хороший скальд. Дэор будет заменять его отныне. И пусть не держит обиды.
— С чего бы это?! — крикнул Бьёрн.
— Это странное решение, ярл, — добавил старый вислоусый Менрик. — Не долго ты думал над своим словом. Мне известен дар Эрвинда. Ты не можешь не знать, что Дэор владеет кённингами не хуже.
Готлаф размахнулся и воткнул кинжал в дубовую столешницу. Взор его сверкал.
— Я уважаю твои седины, Менрик, я помню твою службу и моему батюшке, и мне, однако пока что я владетель кольца ярла, а не ты! Так что впредь не смей выносить суд моим словам!