Девятимечье
Шрифт:
Йаарх бешено рвался, но что-то невидимое крепко держало его, гася все заклинания, постепенно давя саму возможность применять магию. Используя Перерождение, Хранитель постоянно менял свое тело, пытаясь выскользнуть из ловушки, но так ничего и не смог сделать. Вскоре он оказался на холодном каменном полу в полной темноте. Чуждая сила исчезла, оставив его, но магии тоже не осталось и в помине, он снова стал обычным человеком! Ощупав стены узилища, землянин с ужасом понял, что находится в крохотной сырой камере, в которой и вытянуться-то во весь рост нельзя. Полтора на полтора метра, не больше. Он медленно опустился на пол, обхватив руками голову и понимая –
Эпилог
На роскошной кровати лежал похожий на скелет старик. Он хрипло, прерывисто дышал, изредка постанывая. Рядом с умирающим сидел другой старик и с тоской смотрел на друга. Скоро он останется совсем один… Сангет умирал, надорвавшись во время свершения кровного заклятия, отдал все свои силы. И если бы он этого не сделал, то ничего бы не вышло, заклятие ударило бы по своим создателям вместо Серого Убийцы.
– Все удалось?… – едва слышно спросил император.
– Не полностью, – вздохнул Фолерг. – Меч, как ни жаль, сбежал, бросив Хранителя.
– Тогда его нельзя убивать! – приподнялся на кровати Сангет. – Ни в коем случае, а то артефакт быстро найдет себе нового носителя!
– Не все так просто, – успокаивающе усмехнулся Верховный. – Подходящий Духу человек рождается очень редко. Но ты прав, пусть Владыка посидит в одном "уютном" месте. С собой покончить ему не даст охранное заклинание, а магии он лишен полностью. Что смешнее всего, я погасил его магию как раз тогда, когда он вырывался, используя Преобразование.
– И?
– Его выбило в ближайшее стабильное состояние, и это оказалось, как ни странно, женское тело. Так что сейчас в нашей тайной тюрьме сидит девица, в которой никто и никогда не узнает Серого Убийцу, даже если она каким-то чудом сбежит.
– Хорошая шутка… – слабо улыбнулся император. – Что ж, Нахар, будем прощаться. Мне уже недолго осталось.
– Как же ты так, Данх?… – в голосе того звучала тоска. – Как же я без тебя, а?
– Справишься. А я рад, что ухожу. То, что мы сделали – слишком страшно. Я ощущаю себя чудовищем.
– Потому и отдал всю свою силу? – глухо спросил Верховный.
– Нет, сам знаешь, что иного выхода не было, иначе заклятие ударило бы по нам.
– Знаю.
– Вот и я о том же, – в темно-серых глазах императора светилась грусть по чему-то недостижимому, давным-давно потерянному. – Не надо плакать обо мне, я долго прожил и многое сделал. Теперь пусть Раган поработает. Прошу тебя, помоги мальчику, он еще очень наивен.
– Куда же я денусь… – с тоской сказал Фолерг, глотая слезы.
– И еще одно я скажу тебе напоследок, дружище. Мне почему-то кажется, что ничего еще не закончилось, что все еще только начинается…
Сангет слабо улыбнулся, вздохнул и навсегда закрыл глаза.
Топот множества ног в коридоре заставил Рагана поднять голову. Кого там еще принесло? Он только недавно объяснился с Идорной и все никак не мог прийти в себя от известия, что он – на самом деле не человек, а дракон. Любимая на короткое время вернула его в истинное тело, теперь адмирал и сам мог в любой момент сделать это. Но не хотел – рожден человеком, фофарцем, и именно ему предстоит спасать родную стран от вассалов Серого Убийцы. Идорна никак не могла понять его, уговаривала бросить все и вместе отправиться на поиски Владыки, чтобы привести его к Учителю. Они даже поссорились, чего до сих пор не случалось. А затем, поняв, что ничего не добьется, девушка ушла. Долго плакала,
но все равно ушла. И Раган не знал, вернется ли она. Ему было тошно и противно, но остался долг перед страной, Богом и самим собой.В кабинет вошли десять магов в мантиях высших магистров. Адмирал удивленно посмотрел на них – весь фофарский Совет в сборе? Что еще случилось? Или попал в немилость, и его сейчас арестуют? Однако маги стояли молча, вопрошающе глядя на него. Да в чем же дело, якорь им в глотку?! Внезапно все десять магистров опустились на колени и хором выдохнули:
– Ваше величество!
Что?! Рагана затрясло. Раз к нему так обратились, то это может значить только одно – Сангет мертв. И деваться теперь некуда – не оставит он родину на потеху жадной сволочи. Не имеет права! Адмирал глухо застонал от отчаяния, но быстро заставил себя успокоиться, принял из рук главы Совета золотой обруч императорской короны и опустил себе на голову.
Влад Вегашин
Черный меч
Глава 1
Ноябрь в этом году выдался отвратительным. Сергей не мог припомнить еще одного такого холодного, дождливого и ветреного ноября. Зима отчего-то не торопилась вступать в свои права, и на Питер уже третью неделю обрушивались всевозможные малоприятные катаклизмы осени. Обычно в «трубе» на Петроградке можно было спокойно играть почти в любую погоду – теплый ветерок, доносящийся из постоянно открывающихся и закрывающихся дверей метро, не позволял заледенеть даже пальцам – но не в этом треклятом ноябре.
Волчонок закончил песню, перебросил гитару на потертом ремне из дермантина за спину и сунул ладони под косуху. Он чертовски замерз, время перевалило за полночь, а мелочи, которую случайные прохожие набросали в открытый чехол, едва хватало, чтобы добраться до трассы и купить сигарет. Случайно – не иначе – оброненная кем-то сотня навевала на мысль, что поесть сегодня все же удастся, но интуиция подсказывала – оставь надежду, всяк в «трубе» поющий… Впрочем, этот день не был менее удачным для гитариста, чем любой другой день за последние полгода. Сергей все больше и больше отдавался во власть черной депрессии, накатившей еще в апреле и не отступающей по сей день.
– Ваши документы, молодой человек! – прозвучала ненавистная фраза. К Волчонку приближались трое ментов в форме.
– Пожалуйста, – он достал из внутреннего кармана паспорт в потертой обложке и военный билет. Один сотрудник милиции принял документы и начал просматривать их, второй с усмешкой обратился к гитаристу:
– Законы нарушаем?
– Что же я нарушил? – безнадежно поинтересовался тот, уже понимая, что неприятности только начинаются.
– Курите под запрещающим знаком – раз, распиваете крепкий алкоголь в общественном месте – два… – Мент кивнул на пустую «четвертинку» дешевой водки, брошенную каким-то алкашом в паре метров от гитарного чехла.
– Находитесь в городе без прописки и регистрации – три, – добавил тот, что смотрел паспорт. – Сергей Константинович Листьев, одна тысяча девятьсот семьдесят второго года рождения, родился в селе Груздево Московской области, прописки не имеет… Служил в Чечне, уволен по неуказанной причине в звании лейтенанта запаса… Что же вы так, Сергей Константинович? Без прописки-то?
– А вот так, – тяжело вздохнул лейтенант запаса.
– Ну что, на месте дело решим или пройдем в отделение? – поинтересовался третий мент, лысый верзила с поросячьими, масляно блестящими в предвкушении наживы глазками.