Девять жизней
Шрифт:
Улей по праву считался самым опасным местом во всем уделе. В Торговом квартале, не говоря уже о самой Крепости, стражники встречались на каждом шагу. В Тихий Город и Портовый район они тоже наведывались, правда, не так часто и больше мимоходом. Что же до Улья… Велфорд не помнил, когда в последний раз видел на его улицах живого солдата.
Стоило ему перейти на другой берег и на пару дюжин шагов отойти от реки, как заковыристый лабиринт незамедлительно принял его в свои недра. У пришлых людей с непривычки слезились глаза и неизбежно начинался безудержный кашель. Докучливый душок Тихого Города на фоне зловонного Улья казался ароматом надушенной девственницы,
Велфорд был своим, но даже он, всякий раз блуждая по паутине проходов, оставался начеку. В конце концов, всех врагов не упомнишь, а кинжалу нет разницы, мускулистая у тебя спина или заплывшая жиром.
3.
Один из глухих тупиков закончился ржавой, но все еще неприступно-крепкой дверью. Велфорд постучал. Дребезжание металла разнеслось по округе колокольным звоном, распугав крыс. Стайка воробьев сорвалась с крыши и метнулась за угол. Какое-то время мужчина слышал только собственное дыхание, но вскоре с той стороны раздался приглушенный голос:
– Хто там еще пфипефшя?
– Идиот, – бесцветно ответил Велфорд, скрестив могучие руки на груди.
Тихо проскрежетав, в сторону отъехала смотровая шторка, и в проеме показалась пара впалых глаз, окруженных глубокими каньонами морщин. Старик скользнул взглядом по визитеру, посмотрел по сторонам и скрылся из вида так же внезапно, как и появился. Громовым раскатом лязгнул засов, и дверь, возмущенно заскрипев, распахнулась.
Переступив порог, Велфорд оказался в небольшом зале, душном и мрачном. Столов в заведении было не больше десяти, да и те пустовали. В дальнем конце комнаты громоздилось сооружение из старых комодов и досок, отдаленно напоминающее стойку. В углу одиноко светил масляный фонарь, тщетно пытаясь разогнать темноту.
– Шдофова, бошш! – прошамкал старик у двери и беззубо улыбнулся. – А мы тебя пофаньше шдаи.
– Я же просил не называть меня боссом, – Утес нахмурился для вида и двинулся к управляющему.
– Велфорд Моллин! Добро пожаловать в Логово! – отсалютовал корчмарь и потянулся к ящику на полу. – Тебе как обычно?
– Как обычно, – подтвердил тот, усаживаясь на высокий табурет. – Где все?
– На улице, – наполнив глубокий стакан до краев, низкорослый мужичок поставил на столешницу тарелку с маринованными огурцами. – Кто-то в Тихом, кто-то здесь. Как ты и распорядился.
Велфорд кивнул и обернулся к старику:
– Скряга, запали еще пару ламп, не видно же ни хрена!
Взяв наполненный сосуд, он поднес его к глазам и пристально вгляделся в содержимое. В теплом свете дрожащего пламени жидкость казалась темно-коричневой, точно дерево, покрытое лаком.
– А Лестер? Мне он нужен. – Велфорд расправился с напитком в два глотка и, медленно выдохнув, засунул в рот холодный огурец. Ром ароматной горечью ошпарил глотку и жидким огнем спустился в живот, оставив после себя приятное тепло.
– Акробат? Несколько дней его не видел, – признался корчмарь. – Эта
птица мне не докладывается. Принципиально. Ты бы потолковал с этим позером, а то возомнил из себя невесть что…– Обязательно, Патрик, – перебил его Велфорд. – А пока достань мне чем писать.
Когда перед ним появилось все необходимое, он обмакнул острый кончик пера в чернила и быстро заскреб по пергаменту. В почти идеальной тишине звук этот казался шелестом сухих листьев, потревоженных граблями. Когда Велфорд закончил, перед ним покоились несколько листов, исписанных мелкой и аккуратной вязью.
– Это для тебя, – Утес пододвинул к Патрику результаты своих трудов. Все, кроме последнего. – Когда будешь читать, делай это внимательно и не спеша. А вот это для Лестера. Найди его. Срочно. Есть работа. Наш дурень нашел себе новое развлечение, а расстраивать его пока рано. В письме все в подробностях. И еще… наведи справки о некоем Бенедикте Лемаре – в прошлом то ли зодчий, то ли плотник… хрен поймешь, в общем. К вечеру мне нужен результат. Хоть какой-нибудь.
– Ты в своем репертуаре, Утес, – Патрик устало вздохнул. – Эй, Скряга, растолкай Болтуна. Чтоб через десять минут был тут.
Велфорд удовлетворенно кивнул и покосился на пустой стакан.
– Понял, – корчмарь потянулся к бутылке. – Сейчас повторим.
4.
Утес просидел в Логове чуть меньше часа, смакуя заморский ром, после чего спешно покинул Улей. Несмотря на вонь, беззаконие и просто умопомрачительные пейзажи, он любил этот район. Велфорд был частью его, одним из многочисленных звеньев. Только здесь он чувствовал себя свободным. Только здесь ему не требовалось носить маску слабоумного амбала, слепо следующего за хозяином. Только здесь он становился самим собой.
Велфорд Моллин попал в Денпорт еще мальчишкой вместе с заезжей цирковой труппой. Уже в детстве он отличался крепким телосложением и недюжинной силой, а потому частенько тягал тяжести и участвовал в простеньких сценках. Но все это было до визита в Шоров удел. Кто же знал, что местная шпана не оценит представление по достоинству? Зато эти уроды долго смеялись, глядя на догорающие шатры, насилуя и убивая. Велфорд не помнил те времена, но старики поговаривали, что развлечение и впрямь выдалось знатное.
Он оказался на улице, и Улей с распростертыми объятиями принял в свои ряды еще одного бездомного. Впрочем, Моллин не жаловался. Он вообще не любил жаловаться, предпочитая терпеть и тянуть свою лямку, сжав зубы.
Потом Велфорда прибрала Арена. С его комплекцией это оказалось делом времени. Никто из этих полудохлых бойцов не мог тягаться с Утесом из Улья, вышибающим из человека дух парой ударов. Молчаливый и твердый, как камень, в конце концов он попал в личную охрану Магнуса. Естественно, ведь советник забирал самых лучших, окружая себя непробиваемой стеной мышц.
Как его стали принимать за идиота, Велфорд тоже не помнил, но старательно поддерживал этот образ. Идиот никогда не разочарует, с идиота никакого спроса, и Моллин терпел, слушал и ждал своего часа. По большому счету это оказалось не так уж и сложно. Немного актерской игры, везения… и все. Бойцам Арены частенько доставалось по голове, ничего удивительного. Ну а Улей… что ж, Улей бережно хранил тайны своих жителей.
5.
– Коул, открывай! Живо! – от стука деревянную дверь едва не сорвало с петель.