Девять Вязов
Шрифт:
Они могли связаться с любым работником по рации и прямо из диспетчерской удаленно закрыть и открыть двери в случае возникновения каких-то проблем.
Кен Уэрнер в тот день был на службе. Он сидел за ближайшим к двери столом. В лечебнице он был уже ветераном, так как работал еще с тех времен, когда нигде не было камер и каждый сотрудник должен был надеяться только на себя и постоянно быть на чеку. Он удивился, когда раздался звонок по домофону входной двери. Переключившись на камеру у входа в диспетчерскую, он увидел Мередит Бакстер, которая махала в камеру рукой.
– Доброе утро, доктор, – сказал
– Здравствуйте, Кен. У вас есть минутка? – спросила Мередит, подойдя к его столу.
От нее всегда приятно пахло. Она предпочитала носить одежду мягких, пастельных цветов, в основном – шерстяные джемперы. Волосы ее тоже всегда пахли приятно. Каждый раз, когда Кен видел ее, он думал о том, как сильно изменилась лечебница с тех пор, когда он был тут санитаром. Тогда это была самая настоящая психушка, где все сотрудники носили накрахмаленную белую форму. Пациентов называли преступниками, и им можно было задать хорошую трепку, если они отказывались вести себя как подобает, что, по мнению Кена, зачастую работало лучше, чем несколько часов дорогостоящей терапии.
– Чем могу помочь? – спросил он.
Мередит одарила его ослепительной профессиональной улыбкой.
– Не могли бы вы вывести видео с камер в комнате для посетителей в крыле G? На большой экран, если можно.
– Но проблемо… – Кен постучал по клавиатуре, и изображение Энид, ожидающей Питера в комнате для посетителей, заполнило весь огромный экран.
– Спасибо, – сказала Мередит.
Она подошла поближе к экрану и вгляделась в картинку, склонив голову набок. Энид на экране скрестила ноги, поежилась на стуле и посмотрела на часы.
Кен посмотрел на ряд изображений, мелькавших перед ним. Он увидел, что двоих пациентов ведут на групповую терапию. Другого санитар сопровождает по пути из ванной в камеру.
Уинстон вел Питера Конуэя вниз по коридору в сторону лифта.
Мередит повернулась к Кену.
– Кен, задержите Питера у лифта, пожалуйста.
По ее голосу он понял, что это была не просьба.
Питер в сопровождении Уинстона дошел до лифта, санитар нажал кнопку вызова и после короткого сигнала двери открылись.
– Уинстон, можешь подождать пока? – затрещал голос из рации.
Уинстон сделал шаг назад и снял рацию с пояса.
– Хорошо. Стою на месте, – сказал он. Раздался сигнал, и двери лифта закрылись. Уинстон повернулся к Питеру. – Нас попросили остановиться на…
– Знаю, слышал. Я стою рядом с тобой, – огрызнулся Питер. Лифт снова просигналил, открылись двери, внутри никого не было. Через пару секунд двери снова закрылись. Питер поднял глаза и увидел, что лифт никуда не поехал. Он заметил, как Уинстон посмотрел на часы. Было четыре минуты двенадцатого. Уинстон снова достал рацию.
– Ожидаю разрешения. Я сопровождаю Питера Конуэя на свидание в одиннадцать часов…
– Будьте добры, Уинстон, подождите, – раздался ответ.
«Я хочу провести полный личный досмотр», – сказал кто-то на заднем фоне. Голос был женский, и Питер узнал доктора Бакстер.
Питер почувствовал, как у него на лице под капюшоном выступила испарина. Что за задержка? Задержки случались, только если происходила какая-то
нештатная ситуация, и все возможные проишествия имели свои кодовые обозначения. Драка шла под кодом 101, 102 – для попытки суицида, код 381 обозначал, что на кого-то из сотрудников было совершено нападение. Код 904, массовый беспорядок, он слышал всего один раз, несколько лет назад. Уинстону сказали подождать, но не назвали никакого кода. Что-то происходит.В диспетчерской раздался еще один звонок в дверь. Кен увидел у входа доктора Раждая, заместителя доктора Бакстер в психологическом отделении.
– Впустите его, пожалуйста, – сказала Мередит, не отводя глаз от большого монитора.
Доктор сразу подошел прямо к ней.
– Как у нас дела? – спросил он, глядя на экран.
– Энид Конуэй прошла все проверки и полный обыск на входе. Все ее вещи и сладости, которые она принесла, прогнали через рентген. Все запечатано, – сказала Мередит. Она посмотрела на доктора Раждая, он кивнул в ответ.
– Я с радостью вас поддержу, но она может подать жалобу, – сказал он.
Мередит кивнула и вытащила рацию.
– Говорит доктор Бакстер. Пожалуйста, выведите Энид Конуэй из комнаты для свиданий и проведите полный личный и полостной досмотр.
– Принято, – донесся голос с другого конца.
Кен наблюдал, как Энид вывели из комнаты две сотрудницы. Он покачал головой. Доктор Мередит нравилось считать себя прогрессивной и сочувствующей, но на самом деле она была так же безжалостна, как и доктора старой школы.
Питера продержади в коридоре десять минут, которые тянулись словно несколько часов. Им не дали никаких объяснений. Наконец, Уинстон получил разрешение и провел Питера в комнату для свиданий номер один.
Когда он взглянул на мать, он увидел ее красные от слез глаза, и это потрясло и ужаснуло его. Он практически никогда не видел, чтобы она плакала. Питер дождался, пока Уинстон и Террелл выйдут, и обнял мать.
– Что происходит? – спросил он, усаживаясь напротив нее.
– Эти ублюдки, они устроили мне полный досмотр, латексные перчатки, все такое. Вели себя так грубо… Они сказали, что если я не соглашусь, то не смогу с тобой увидеться, – она достала из рукава скомканный платок и промокнула глаза.
Питер поднял глаза и уставился в одну из камер.
«Это все гребаная сука, доктор Бакстер, – подумал он. – Ты дождешься».
– Иди сюда, мам, – сказал он. Энид встала, и они обнялись. Питер прижал ее к себе, уткнувшись лицом в ее макушку и вдыхая аромат ее волос, а Энид прижалась лицом к его груди.
– Ты похудел, – сказала она, проводя по его груди рукой с ярко-красными ногтями.
– Да, привожу себя в форму для… ну, на будущее, – сказал он. Энид отстранилась и посмотрела на него. – А то я уже разжирел как свинья. – Энид улыбнулась, а потом засмеялась. – А вот это уже моя девочка. Ты выглядишь гораздо моложе, когда улыбаешься.
Санитар постучал по стеклу, знаками веля им разойтись.
В диспетчерской Мередит вместе с доктором Раждаем наблюдали за их объятиями на экране.