Чтение онлайн

В жуткой тишине раздался отвратительный звук, похожий на удар хлыста.

— Женевьева, — предупредила я. — Лед ломается! Ложись и попытайся ровно распределить свой вес на поверхности!

Я даже не была уверена, подходящий ли это совет, но откопала его откуда-то из глубин памяти.

— Встретимся на полпути! — прокричала Женевьева. — Я так хотела быть с тобой. Искала тебя всю свою жизнь. Мы отличаемся от остальных людей, и ты обязана мне этим.

Я пыталась заметить на ее лице хоть малейший признак страха, но его не было.

— Я тоже скучала по тебе, — эхом повторила я, пытаясь ее успокоить. — Просто я не осознавала этого.

— Не бойся. Ведь

это еще не конец, я точно это знаю.

И тут сзади прозвучал другой, знакомый голос, но я даже не осмелилась оглянуться назад.

— Возвращайся на берег, Кэти. Медленно шагай назад. Тут совсем недалеко.

Я даже не вздрогнула от неожиданности, а только твердо сказала.

— Нет, я не могу оставить ее так.

И сразу же после моих слов Женевьева ушла под лед с оглушительным треском, будто в земле появилась гигантская трещина от землетрясения. Я замешкалась всего на несколько секунд, не обращая внимания на истошные вопли сзади. Я все еще стояла на ногах. Выбор был прост — вернуться на берег или попытаться спасти Женевьеву.

Я не была готова к такому ужасному холоду. Это было чувство, словно с тебя сдирают кожу, острое и резкое, пронзившее меня со всей своей безжалостной силой. У меня не просто перехватило дыхание, я вообще перестала вдыхать и выдыхать до тех пор, пока все ощущения и нервы не атрофировались от холода. Мои вещи промокли, отяжелели и стали тянуть меня вниз. Мне вспомнилась легенда о морском старце — Нерее, который обманывал путешественников на переправе у реки. Они соглашались перенести его, и в воде он обхватывал их, как тисками, и становился все тяжелее и тяжелее, пока они не тонули. Я боролась, наверное, не больше минуты. Я никогда не была хорошей пловчихой, и Женевьева, похоже, тоже. Перестав сопротивляться, я почувствовала странное облегчение.

Вода оказалась на удивление ясной и прозрачной, и я легко нашла Женевьеву, которая была похожа на русалочку с развевающимися в воде локонами. Она ждала меня так же, как и всю свою жизнь, и я наконец обняла ее уже безжизненную шею. Раньше я думала, что умирать — тяжело и страшно, но оказалось, что все на удивление просто. Где-то вдалеке блеснул манящий свет, и меня потянуло к нему. Словно какая-то невидимая рука вела меня туда, а я с удовольствием ей подчинялась. Но вдруг ледяное спокойствие нарушилось, и меня грубо схватили, повлекли наверх и выдернули из воды. Я с болью вдохнула воздух, словно рождаясь во второй раз, и поняла, что меня тащат по льду. Мне показалось, что это длится бесконечно, и я ждала, когда он провалится во второй раз. Все, от чего я так хотела укрыться, вновь неумолимо окружило меня на этом берегу: холод, неизвестность, страдание и боль от потери. Меня жестоко рвало, я сплевывала и думала, что легкие вот-вот разорвутся. Я повернулась набок и продолжала выкашливать воду.

Ребекка на секунду заколебалась, я догадалась, что она хочет сделать, и крепко схватила ее за руку.

— Ты не можешь вернуться туда.

Ее лицо наполнилось решимостью, она попыталась вырваться, и мне понадобились все оставшиеся силы, чтобы удержать ее.

— Ее больше нет. Это бесполезно.

— Нет, Кэти, я должна попытаться. Я должна сделать это.

Я исступленно затрясла головой, мои зубы застучали.

— Не жертвуй своей жизнью. Останься со мной… Мам.

Как только с моих губ слетело это слово, она рухнула как подкошенная ко мне в руки, и мы обнялись, пытаясь поддержать друг друга. Не думаю, что когда-либо в своей жизни я обнимала кого-нибудь так же крепко.

Прошло несколько минут, и на воде не было ни малейшей

ряби, будто ничто не нарушало ее безмятежной поверхности. Я во все глаза смотрела на черную сверкающую бездну. Рядом с берегом плавало что-то маленькое. Это был кусочек зеленого стекла, и в темноте он приобрел почти такой же оттенок, как вода озера. Он еще какое-то время покачался на поверхности и затем утонул без следа.

— «Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет…» [8]

Люк оперся на спинку деревянной скамейки и, раскинув руки, ждал моей реакции.

— «Ромео и Джульетта»?

Он насмешливо показал мне большой палец.

— Я не зацикливаюсь на своем имени, — ответила я, задумчиво поигрывая сережкой в ухе. — Я все еще чувствую себя как Кэти Риверз, в любом случае… разве я похожа на Хоуп?

Он отрицательно покачал головой.

— Девушка по имени Хоуп должна быть манерной и серьезной и играть на чем-нибудь типа арфы или скрипки…

— Мне медведь на ухо наступил.

Люк искоса посмотрел на меня, жмурясь на декабрьском солнце.

— А ты была сегодня очень храброй. Я тобой горжусь.

Я ничего не ответила, потому что мои глаза все еще были на мокром месте, но я уже решила завязать со слезами. Люк подал мне солнечные очки, и я поняла, насколько, наверное, ужасно сейчас выгляжу. Я заерзала в неудобном накрахмаленном черном костюме. Многие люди считают, что кладбища угнетают, но я чувствовала себя вполне спокойно среди мертвых и не торопилась покидать церковь Святого Иуды. Сначала я удивилась, что тут было столько народу, но потом увидела, что могилы украшены венками из падуба и маленькими елочками, и вспомнила, что уже скоро Рождество.

— Правильно, что мы решили похоронить их вместе, — отрешенно сказала я, наблюдая, как двое воробьев дерутся за кусок хлеба.

Люк сконфуженно мурлыкал что-то себе под нос, сидя рядом со мной. Я знала, что он думает над чем-то, и если я подожду, он все расскажет.

— Я знаю, что лезу не в свои дела, Кэт, но может быть, тебе стоит поговорить с кем-нибудь?

— О чем?

— Обо всем… Ты считаешь, что все уже закончилось, но что-нибудь подобное может… эээ… всплыть потом и создать тебе проблемы.

Я повернулась к нему, ошеломленная:

— Ты что, считаешь, что мне нужен психиатр?

— Ну, может быть, консультант, — осторожно ответил он.

— Это не то, что ты подумал, — возразила я. — Я жила жизнью, которая мне вообще не принадлежала…

Люк неистово заморгал и ослабил пуговицы на воротнике.

— Ты все еще думаешь, как было бы хорошо никогда не встречать Женевьеву?

— Больше нет, — осторожно ответила я. — Каким-то странным образом она словно… отпустила меня на волю.

Он приложил палец к губам:

— Кэт, она пыталась убить тебя. Она считала тебя своим врагом, ты помнишь?

— Ее худшим врагом была она сама, — тихо сказала я. — Но ты был прав насчет одной вещи. Она действительно оказалась обычным человеком из плоти и крови.

Люка, кажется, смутило мое неожиданное сострадание.

— Ты думаешь, что могла бы спасти ее? — с сомнением спросил он. — От самой себя?

Я на минуту задумалась:

— Не уверена. Женевьева была одержимой. Сначала она ненавидела меня и пыталась уничтожить мою жизнь, а потом захотела, чтобы мы стали неразлучны.