Чтение онлайн

— Чего ты? — удивилась Нюра.

— Тебя подослали ко мне комсомольцы. Да? А потом и меня пошлют кого-нибудь уговаривать?

Нюра не ответила, ждала, что еще скажет Галя, а та (даже ямочки снова заиграли у нее на щеках) все шире и шире улыбалась.

— Разве я так, как ты, буду агитировать? — захохотала она.

— А как?

— Вот гляди как.

Она сделала строгое лицо, подошла к Нюре, схватила ее за руку и горячо зашептала: «Иди, иди до нас! Я не скажу, кто у нас!» Нюра покраснела и, вырвавшись, крикнула:

— Убирайся! Чего надо мной смеешься?

— А ты не обижайся, — сдерживаясь от смеха,

проговорила Галя, — так у нас в комсомоле...

Нюра еще больше обиделась, но, глянув Гале в глаза, сама не выдержала и захохотала.

— Ох, и артистка!

Вошла галина мать. Нюра посидела еще немного и побежала домой. Встретив Дашу, бросила ей небрежно:

— Передай нашим: Галя согласна. Я ее сразу уговорила.

XXXVI

Наступали рождественские праздники. Школу распустили на две недели, и Нюра стала собираться домой на хутор. Ей особенно хотелось повидаться с Феней, узнать, как она живет.

Накануне отъезда сбегала к Гале. На обратном пути возле дома атамана неожиданно столкнулась с Раей, Мишкой и Симочкой.

— К Леле? — с нескрываемым удивлением спросила Рая.

— И не думала. Мимо иду.

Пошли вчетвером.

— На каникулах будешь в станице или на хуторе? — полюбопытствовала Симочка.

— Не знаю.

— Ты всегда с фокусами, — обиделась Симочка, — с тобой и поговорить нельзя. — И она заторопила приятелей:—Идемте!

— А я и забыл сказать, — сообщил Мишка, — к нам в гимназию новенький приехал. В седьмой класс. Видать, хлопец тертый. Городской. Сразу познакомился и ум свой выставлять начал. Похоже, что в городе из гимназии его выгнали. Может, и с красными якшался, может, еще что. А с морды — ничего. Высокенький, усики пробиваются, волоса назад зачесаны. На казака не похож, фамилия непонятная — Скубецкий. Как раз на последний урок пришел перед роспуском. Хлопцы говорят, сидел в классе, как аршин проглотил. А отвечает так: похоже, что ничего не знает, а тарахтит. Вот, Нюрочка, тебе новый кавалер, — захохотал он. — Ты таких любишь, что умные и про политику много знают.

— Фу! — подумав, не сразу, ответила Нюра, — мне не такие нравятся. Мне нравятся, знаешь, какие?

— Какие? А ну, какие? — засуетилась Симочка и даже схватила Нюру за локоть. — Вот интересно, какие тебе нравятся?

— Я скажу, а вы не поверите.

— Нет, ты серьезно? Если серьезно, то говори, — не унималась Симочка.

— Мне нравятся, — не спеша и стараясь не улыбаться, ответила Нюра, — такие, как, например... — Она замялась, сделала вид, что стесняется, а потом, как бы набравшись храбрости, шепнула ей на ухо: — Как Мишка...

— Врешь! — Симочка отскочила, а потом к Мишке: — ты знаешь? Ты знаешь, что она сказала?

— Симка! — крикнула Нюра. — Не смей! Молчи! Нельзя этого говорить!

А та, не обращая на нее внимания, продолжала:

— Она сказала, что ей нравятся такие, как... ты! Слышишь?

Мишка было смутился, но сейчас же оправился и снисходительно посмотрел на всех.

— Не поверю, — сказал он важно. — Знаю, как я ей нравлюсь.

Но всю дорогу он шел уже приосанившись и даже руку засунул за борт шинели. На перекрестке, когда Нюра свернула к своей хате, он неожиданно пошел с ней рядом. Рая удивилась.

— Куда же ты?

— Мне надо еще в одно место... — замялся Мишка.

Рая вдруг покраснела.

—

Ну, иди! Очень ты нужен здесь.

Симочке тоже было обидно, но она не показала виду, поправила на носу пенснэ и, глядя на Раю, засмеялась:

— Ревнуешь?

Рая вспыхнула.

— Не я, а ты. Баронесса!

Нюра и Мишка шли молча. Наконец, он сказал:

— Скубецкий с первого дня нарвался. На перемене прямо в классе курил.

— А ты не куришь?

— Нет. Это комсомольцы все курят.

Несколько шагов они опять прошли молча. Мишка набрался решимости и начал тихо:

— Думаешь, я дурень? Ты ведь тогда нарочно сказала?

— Что сказала?

— Да про это...

Нюра поняла, о чем он спрашивает, но виду не подала.

— Не знаю твоих загадок, — она равнодушно посмотрела на Мишку. — Что я говорила?

Мишка стал злиться.

— А Симке на ухо ты что шепнула? — наконец выпалил он.

— Симке? — как бы все еще не понимая, в чем дело, Нюра остановилась. — Симке? Когда я шептала Симке?

Мишка переступил с ноги на ногу, вздохнул и, оглянувшись по сторонам, сказал тихо:

— Ты не стыдись. Говори все прямо.

— Да что говорить-то? — продолжала изводить его Нюра.— Чего ты хочешь от меня?

Она снова пошла. Мишка — за ней.

— Будешь со мной дружить?

— С тобой? — Нюра опять остановилась, с изумлением посмотрела на него. — Я с хлопцами не дружу.

— Почему? Что ты, маленькая?

Нюра вдруг рассердилась.

— Отстань ты от меня. Вот еще в самом деле! Дружишь с Лелечкой, чего тебе еще надо?

— Ты мне теперь больше нравишься.

— Брось, Мишка! — уже строго сказала Нюра. — Говори лучше про Скубецкого или еще про что-нибудь.

— Про Скубецкого? — усмехнулся тот. — Может, познакомить тебя с ним? Я так думаю, что Скубецкий — комсомолец. Вот это, Может, тебе на руку? Ты про комсомол знаешь?

— Слыхала, — она внимательно посмотрела на Мишку.

— Чего ж ты сама не запишешься? — уже со злостью спросил он.

— Мне ни к чему. А ты запишись.

— Я б записался, чтобы их всех передушить.

— А зачем дело стало?

— Меня не примут. А тебя примут.

— Скажешь глупость такую. Я ж не хлопец.

Она запнулась, стала кусать губы. Мишка заметил ее волнение и с любопытством ждал, что она скажет, но Нюра переборола себя и закончила спокойней:

— Мне тетя с хлопцами гулять не велит, и ты мне про это не говори. Никто из девчат ни в какой комсомол не пойдет. Не бывает так. Вот спроси Лелечку, пойдет она или не пойдет... А кавалера со мной тоже не строй. У тебя еще и усов не видать. Вот тебе и весь мой сказ. А как твой батька узнает, что я тебе понравилась, так он тебе сорок плетей всыплет. Вон моя мама вышла без согласия деда Карпо, так он и сейчас ей простить не может... А мне ты не нужен. Я тебя не знаю, кто ты есть.

Попади мой отец твоему батьке в руки, что он с ним сделает? Ты это понять можешь или не можешь?

Мишка оторопел. Пробормотал что-то невнятное и вдруг почувствовал, что краснеет. От этого еще больше рассердился. Не зная, чем досадить Нюре, сказал:

— А батьки твоего тебе все равно не видать. Никогда красные верх не возьмут, и не мечтай.

Нюра молчала. Трудно ей было молчать, но она опять взяла себя в руки, пересилила. Невольно вспомнилась Оля, сарай, первая зимняя ночь...