Чтение онлайн

— Мы с товарищем не одни в полиции Ада, — сказал солдат-бык. Его голос был рокотом, но я как-то его понимала.

Что-то было не так в словах Нито, в них обоих, но я не могла понять, что. Что меня беспокоило? Я поджала губы, пытаясь понять, что в его словах вызывало тревогу. А потом поняла. Речь полиции Ада должна быть священной, не понятной для живых, потому что они были отдельно от нас. Чтобы живой человек мог понимать их священный язык, человек должен был исполнить ритуал унижения. Я такого не делала, но понимала его.

Я посмотрела на быка. А потом подняла персиковый меч

между ним и мной.

— Ты не тот, кем назвался, — заявила я. — Кто ты на самом деле?

Конь заговорил:

— Мы — полиция Ада. Почему ты не веришь ему?

— Вы не из полиции Ада, — сказала я. — Я не должна понимать ваши слова.

Они задумались над моими словами.

— Она понимает нас, — сказал конь быку. Они были потрясены этим. Их звериные головы печально опустились. — Она не опустилась на колени, не распласталась на земле, не съела ком грязи, но понимает нас. Нас лишили священной речи.

— Вас лишили постов, — поняла я. — Может, изгнали? Но вы надеетесь, что работа вернет расположение к вам, и вы снова попадете в ряды полиции Ада.

Мамиан повернулся, его лошадиное лицо было в профиль. Я видела только один глаз, но он был круглым, большим и печальным.

— Ты многое замечаешь, жрица, — сказал он, голос был смесью ржания и визга.

— Так уйдите, оставьте мне этого ребенка, а я каждый день буду молиться и за ваше помилование. Договорились?

Ган Сюхао прошел вперед, его шелковое изящество не портили нефритовые глаза и красное лицо грызуна.

— Нито и Мамиан слишком умные, чтобы принимать жалкие молитвы даоши низкого уровня, женщины, когда им дал приказы Призрачного магистрата.

— Кто это такой? — сказала я.

Крыс захихикал.

— Это мой господин, муж девочки. Она принадлежит ему. И он будет официальным Городским богом Сан-Франциско, Земным богом Калифорнии послезавтра.

— Кто твой господин? — сказала я. — Как зовут «Призрачного магистрата», получившего ритуал Облачения? И почему у этой девочки нет лица?

— Поверь, жрица, — сказал крыс, — мы, как и ты, не понимаем, где ее лицо.

— Ты тоже не знаешь, кто она?

— Я этого не говорил, жрица. Я знаю, кто она. Знаю, какой цели она служит, но я ждал, что у нее будет лицо.

В голове начинали складываться кусочки головоломки. Одна девочка умерла, у девочки-призрака не было лица, и она сказала, что между ними была связь…

— Что твой господин надеется достичь ритуалом, Ган Сюхао? Кто ее муж? — спросила я. — И кто помогает вам из живых исполнить ритуал?

— Я рассказал тебе достаточно, жрица, — сказал Ган Сюхао, моргая нефритовыми глазами. Он посмотрел за меня и сказал. — Четвертая жена, идем со мной, если не хочешь, чтобы Нито и Мамиан убили женщину, защищающую тебя.

Я услышала, как ее ножки шаркнули за мной. Дитя без лица шагало к крысу. Это меня удивило.

Бывают мгновения, когда мир затихает, и ритм событий становится четче. Те мгновения меняют тебя, твой мир навеки. Звук шагов девочки, пытающейся против мимо меня и сдаться, потому что мне пригрозили, был одним из таких.

Девочка хотела пожертвовать собой, чтобы защитить меня. Она могла сбежать, могла спрятаться за мной. Но она этого

не делала… потому что хотела защитить меня. Мои чувства бушевали.

Чтобы уговорить ее сдаться, Гану Сюхао нужно было только пригрозить навредить мне. Он явно знал это о ней. Он знал, что мог так ее задеть. Он знал, что она пожертвует собой за остальных.

До этого, когда я увидела, как девочка прячется в переулке, она напомнила меня в день, когда моя мать умерла. Но теперь она смело пыталась предложить себя, чтобы не пострадала я, и это… был день, когда моя мать умерла, еще раз. Еще одна беззащитная женщина без оружия предлагала пожертвовать собой, чтобы защитить меня, и это не давало мне дышать.

Мама умерла, защищая меня, и я буду благодарна ей до конца дней. И я не собиралась больше никому позволять жертвовать собой ради меня.

Я шагнула в сторону, преграждая путь девочке.

— Она не идет с тобой, — сказала я.

— Думаешь, женщина с персиковым мечом может одолеть стражей Ада? — сказал Ган Сюхао.

— Стражи Ада благородные солдаты, — сказала я, надеясь воззвать к этой их стороне. — Они не навредят мне и не заберут дитя против ее воли.

— Она принадлежит моему господину, — сказал крыс. — Она — вещь Призрачного магистрата.

Я обратилась к бывшим стражам Ада.

— Она — девочка, — сказала я, — а не чья-то вещь. Прошу, не заставляйте ее идти с Ганом Сюхао против ее воли.

Конь посмотрел на меня.

— Это не девочка, — сказал он грубым голосом.

И рассказал мне, кем она была.

ОДИННАДЦАТЬ

Мир застыл. Все было понятным. Я знала, что конь не врал. Я знала, чем была девочка, и почему у нее не было лица.

Глядя на меня со скорбью, страж с головой коня произнес простые слова:

— Она была из бумаги, — сказал он. — Она — сожженное подношение.

Как сожженные лошади, одежда и дома. Кто-то сделал девочку из бумаги, сжег ее и превратил в духа.

Я гадала, почему ее лицо оставили пустым. Столько деталей было в ней: перевязанные ступни, черный узор на длинной шелковой синей накидке. Но ее создатель не дал ей глаза или рот. Она никогда не сможет говорить.

Девочку сделали частью ритуала, который я не понимала. Но зачем? Как она была связана с неразрешенным Облачением и деревом-вампиром, убившим Анцзинь? Все те ритуалы требовали человеческий компонент, так кем был человек, исполнявший эти ритуалы? Я все еще многого не понимала. Пока что я могла только защитить девочку без лица.

Я обратилась к Коню. Правила Ада были запутанными, строгими, но не без взяток. Отец заставил меня изучать законы иной жизни, тысячи страниц томов. Я не знала, что они пригодятся мне в такой ситуации.

— Она была создана, чтобы исполнять функцию призрачной жены, — сказала я. — Но была ли свадебная церемония официальной? Она все еще может уйти, если свадьба была не такой.

— Они женаты, — сказал он. — Церемонию исполнил тот, кто сжег бумагу и сделал ее.

Я выпрямилась во весь рост. Хоть я не была высокой, я смогла выглядеть величаво, подражая отцу. И властный тон был подражанием отцу.