Девочка двух альф
Шрифт:
– Это была моя сестра, – ответила глухо.
– Я понял. Вы очень похожи. Помнится, твой отец говорил, что у него три дочери. Это, я полагаю, была средняя?
– Да. Настя. Я только ради нее… – всхлипнула. – Только ради нее согласилась…
Вот чего я не ожидала, так это того, что Роман Русланович по-доброму обнимет меня.
– Ты не обижайся, девочка, я все понимаю. Ты, может, и хотела как лучше, но я же чувствую, что вы, люди, испытываете. Ей нравится, Василиса, ей все это нравится. Не знаю, о чем вы с ней говорили, но воя сестра не такая невинная, как ты о ней думаешь. Может, твоя жертва была напрасной?
– Нет! – я вскинула голову. – Это все папа!
– Как скажешь, – Роман Русланович гладил меня по голове. – Если тебе так спокойнее, то пусть будет так. Я, конечно, не думал, что все закончится так быстро, но все же спрошу прямо. Ты хочешь уйти?
Такого я не ожидала. Да, разговор нужно было поднимать, ведь… Но что он сам его начнет, о таком даже не думала.
– Не знаю. Я не знаю, что мне делать.
– Твой отец отдал мне тебя в счет долга, – Роман Русланович скривился. – Ты не отрабатывала, но я этого и не просил. Не люблю, знаешь ли, девичьих страданий. Впрочем, как работник ты меня вполне устраивала и устраиваешь. Если захочешь уйти, черт с ними, с деньгами, уходи. Не ты мне их должна… Но вот вопрос в другом. Куда?
Он был абсолютно прав. Идти мне было некуда. Домой? Не уверена, что папа будет счастлив видеть меня там. Если он продолжает играть, то совсем скоро предложит новую «подработку», а та, уверена, уже не будет такой замечательной.
– Мне нужны деньги, – внезапно осознала я и, испугавшись, отпрянула в сторону от оборотня, решив, что он сейчас разозлится.
– Зачем? – спокойно спросил Роман Русланович.
– Я не смогу оставить сестру с ним, я должна ее забрать. Лерка не должна видеть всего этого, хоть ее, но я должна вытащить, пока он не превратил и ее, – договорить не смогла.
Оборотень поднялся.
– Я подумаю, а пока иди к себе, переоденься. Сегодня ты мне больше не нужна, бумажки могут подождать и до завтра. Отдыхай.
На миг мне показалось, что он издевается. Как я могу отдыхать? Но спорить не стала, поднялась, попрощалась и направилась к себе. Ноги казались ватными, идти было тяжело, сердце колотилось словно бешеное. От нервов можно заработать проблемы со здоровьем, а этого мне бы не хотелось. Да и страх, что Роман Русланович решит выкинуть меня на улицу, становился все больше. Я не понимала его. Сейчас – милый и добрый, а через секунду – жестокий и холодный. Он не человек, мне трудно объяснить его решения, угадать, но сама я не выберусь из этой ловушки. Да, найти работу, снять квартиру… говорить легко. У меня ни гроша за душой, нет крыши над головой. Идти по друзьям? А есть ли они у меня? Не уверена…
В комнате разделась, сбросив вещи прямо на пол. Потом уберу, сейчас нет сил на лишние движения.
Так странно, я не успела ничего сделать, физически не устала, но эмоции вымотали, втянули из меня все, что только можно, превратили в опустошенную куклу, у которой, помимо всего прочего, закончился завод. Упасть на кровать, заснуть и не видеть снов, вот и все, чего мне сейчас хочется.
Но стоило голове коснуться подушки, как все стало только хуже. Слезы сами потекли из глаз, я сжалась в клубок, обнимая одеяло, и заплакала, жалея и себя, и Настю, и Лерку. Мне было жаль даже маму, которой давно не было с нами. Странно так.
Боль – это страшно. Никогда не думала, что отчаяние может накрыть с головой, практически уничтожить. Но именно это я сейчас и чувствовала. Я могла остаться здесь, жить, как ни в чем не бывало, но какой смысл? Единственное, что было в моих силах, оказалось напрасным, и теперь попросту не было желания существовать дальше. Потому что жизнью я бы это не назвала.
Слезы то прекращались,
то накатывали с новой силой, я никак не могла успокоиться. Мне то казалось, что все произошедшее, дурной сон, то, что все еще хуже, чем могло бы быть.Я почти задыхалась от слез, хватаясь за одеяло как за последнюю соломинку, последнюю возможность избавиться от ужаса.
– Лиса? – кровать неожиданно прогнулась под чьим-то весом.
И я не придумала ничего умнее, чем податься навстречу тому, кто так бесцеремонно вломился в мою комнату.
Глава 7
Егор
Из-за небольшой шалости отец отлучил нас от клана на месяц. Не скажу, что я был против, все-таки быть свободным от его контроля намного лучше, чем отчитываться за каждый шаг. Хотя я даже не припомню, когда последний раз рассказывал ему о том, чем занимаюсь. Не волчонок уже.
Но последний разговор с Кириллом заново разжег во мне азарт. Эта девчонка манила чем-то, привлекала, так и хотелось завалить ее по-настоящему. Да, братишка меня опередил, но я с радостью принял вызов. Оседлать крошку будет забавно, она такая сладкая, корчит из себя неприступную, хотя сама не прочь поразвлечься. Папа, конечно, не обрадуется, когда узнает, но ведь я и не обязан ему ничего рассказывать.
У ворот пришлось пропустить колонну тачек. В одной из них я успел разглядеть Старого и очень удивился. Что это придурок здесь забыл? Отцу давно нужно было оборвать с ним все дела, этот утырок не сделал ничего хорошего, он даже не альфа клана, но перед ним все лебезят.
Подождал, пока они отъедут, и сам въехал на территорию клана. Дом, милый дом. Если все пойдет хорошо, то когда-нибудь это все станет моим. Ух, навезу сюда девчонок и оторвусь!
Машину бросил чуть в стороне, у маленького домика, который официально принадлежал мне с восемнадцати лет. Подарок, так сказать, чтобы я не смущал никого своим гулянками. Но за все время я тут жил от силы пару месяцев. Не нравился мне дом, слишком маленький и чопорный.
К отчему дому двинул пешком и успел заметить, что папа тоже поспешил слинять из клана. Он был далеко, и я не мог учуять его настроение, но вот озабоченный вид разглядел, да и движения дерганные, будто он переживает или нервничает.
Как же все замечательно складывается. Нужно было захватить цветы и конфеты, да бутылочку шампанского, тогда Лиса точно была бы моя. Но раз уж все получилось быстро и спонтанно, то в ход пойдет моя харизма. Недаром девки мне прохода не дают, истекают слюнями, пытаясь затащить в постель.
Но стоило зайти в дом, и я чуть не задохнулся от запаха боли и отчаяния. Такой безысходности здесь быть не могло, но я понимал, что она есть и этим ничего не поделать.
Лиса!
Это она, сомнений нет. Но что привело ее в такое состояние? Вот и пособлазнял, называется. Как можно что-либо делать, когда у девчонки вообще не романтическое настроение?
Я поднялся наверх, целенаправленно двигаясь к комнате Лисы. Чем ближе я подходил, тем сильнее сдавливало сердце. Глупо думать, что это остатки, и она успокоилась, запах был свежим и нес в себе много плохого, такого, о чем даже думать было неприятно.
Почему-то подумал, что если отец сделал ей больно, то я самолично с ним расправлюсь.
Дверь в ее комнату была открыта, и я аккуратно вошел, но мог и не скрываться. Лиса лежала на кровати, громка всхлипывая и обнимая подушку. Черт, она такая беззащитная, что сердце тут же обмякло, захотело ее успокоить. Никогда не замечал за собой такого, но вот сейчас эта чувствительность вылезла на свободу.