Дети белых ночей
Шрифт:
Взгляд Кирилла рассеянно блуждал вокруг, не находя ни одного четко узнаваемого предмета, если не считать уключин, весельных лопастей и противовесов, а также ближней банки, до блеска отполированной многочисленными седалищами гребцов. Мысли вольно перескакивали с Альбины на Женьку и далее, на кровавые сцены кентерберийской свадьбы, на отношения Вадима и Натальи; на Джейн, способность вспоминать про которую он обрел только сейчас, вспоминать не просто как о ярком, жизненном, но все-таки эпизоде, как, например, мгновение назад он вспомнил о рыдавшей у него на груди Кисе, а как о неотъемлемой частичке себя самого... До полного физического ощущения сердечных спазмов
Диск встающего на покатом северном небе солнца был хорошо виден, когда Кирилл, пошатываясь после бессонной ночи, опустошенный ночными, изнуряющими своей глубиной и четкостью воспоминаниями, шел по мощеной дорожке к главному зданию усадьбы.
– Господин Марков? – Незнакомый человек с холеной и безупречной внешностью иностранного гостя, выдававшей его возможную принадлежность к дипкорпусу, внезапно возник рядом.– Вас непросто было разыскать на борту этого «Ковчега»,– у незнакомца была не только безупречная внешность, но и обаятельнейшая улыбка. Только сейчас, отметив ее открытость, Кирилл обратил внимание и на покрасневшие, видно, так же, как и у него, от бессонной ночи, глаза иностранца.– Но я все-таки разыскал вас. Мои друзья в Лондоне,– последовала небольшая пауза, в течение которой человек явно пытался оценить реакцию Кирилла на сказанные слова.– Так вот,– продолжил он, по всей видимости, удовлетворенный своими наблюдениями,– мои друзья в Лондоне просили передать вам письмо...
Кирилл стоял посреди прохладной утренней аллеи, и лучи летнего солнца, стремительно набиравшие жар, согревали его иззябшее за ночь тело. Он улыбался, разглядывая необычный, узкий и длинный, конверт из непривычно голубой бумаги, кратко надписанный таким знакомым ему почерком: «Кириллу М.». Его состояние было сравнимо с состоянием человека, обретшего полное блаженство.
«О чем бы ни говорилось в этом письме – это настоящее чудо! Дома... читать только дома!» – в тот момент это была единственная мысль. Он улыбнулся: «Альба, утренняя песнь трубадуров, воспевающая красоту возлюбленных и благородных дам! Встреча с Альбиной стала добрым знаком!» Юноша убрал письмо за пазуху и поспешил к дому.
У парадного крыльца величественный хозяин разговаривал с Олегом:
– И вы уверены, что такие большие деньги будут потрачены не зря?
– Абсолютно. Это лучший котел, все финские коттеджи оборудованы именно этой системой, и монтаж производится всего за несколько часов.
Живой классик протянул Швецову конверт:
– Ну что же, положусь на ваши рекомендации и вашу репутацию. Когда прикажете ждать?
– Примерно через неделю.
– Отлично! Позвоните предварительно и,– он широким жестом указал на перспективу подъездной аллеи,– не смею вас задерживать.
Олег поспешил к своему «жигуленку», в котором Кирилл различил сидящую Альбину. «Значит, она оставалась здесь...» – И легкое напряжение, возникшее одновременно с появлением Олега Швецова в этом безмятежном и счастливом дне, отпустило.
– О, мой юный друг! – Кирилл вздрогнул.– Простите, я, кажется, нарушил ваши утренние размышления? А мы вас вчера в ночи просто-таки обыскались. Юрий уехал в Ленинград. А каковы ваши планы?
* * *
Ночь не была белой.
Была она какого-то неприлично телесного цвета, как бюстгальтер отечественного производства. На фоне поросячьего неба все еще по-ночному темнели кроны деревьев. С одной стороны расстилалось Марсово поле. С другой – Летний сад.
Совиные глаза светофоров подмигивали желтым.
Под громадным рекламным плакатом прохладительного
напитка шевелились кусты.– Тебя не было тогда. Ты вышла куда-то. Ты бы видела, как он на нее смотрел. На эту рекламу. А потом на всех нас. А потом на весь зал как заорал – да здесь, типа, приглашать-то некого! Где девки-то? Уродище... Я еле удержалась, чтоб не накатить на него. Деньги только зря потратили.– Мелированная в честь окончания школы Кристина взмахнула розовой юбкой и выбралась из кустов.– Че ты думаешь, он понял, что это намек? Ни фига. Ты прикинь – как с гуся вода. Даже не сомневается, что это приз такой мы ему придумали, как секс-символу школы.
– Да чего ты переживаешь. Ему надо было на выпускной не резиновую бабу дарить, а плакат этот рекламный в полный рост вырезать и на картон наклеить, раз он от него так тащится.– Изящная Саня в голубеньком брючном костюмчике появилась в зарослях, разводя ветки руками.– Толщина пять миллиметров. Доска и два соска, как он и любит.
– И ноги не раздвигаются,– сказала Кристина без лишних сомнений. И отставив руку, как пафосный горнист, поднесла к губам бутылку кока-колы.– Не переживай. Мы – лучше!
Саня, прищурившись, смерила подругу взглядом. Нет, сама-то она на рекламную девушку не тянула, как ни крути.
– Ну, в общем, то, что у тебя ноги раздвигаются,– это твое неоспоримое преимущество перед рекламным плакатом.
– Ага... У тебя зато срослись...– Кристина прыснула, светло-коричневая пена брызнула из бутылки прямо на ее розовую юбку. Она сложилась пополам и от смеха пошла на полусогнутых, поливая из бутылки висящий на шнурке мобильник.
– Я же говорила, что надо было брать без газа. Здоровый образ жизни, он и после водки здоровый. А то посмотри на себя – жуть-то какая. Это все пузырьки... Весь алкоголь в тебе всколыхнули...
– Замолчи...– простонала Кристина, размазывая по лицу кока-колу.– Отстань.
– Фу, какая ты вульгарная. На полусогнутых. Тебя бы сейчас увидел твой Пономарев... А вот и он. Как кстати... Пономарев! Эй! Мы тут тебя с Кристиной ждем. Все говорим – если бы Пономарев увидел, если бы Пономарев увидел. А вот и ты!
Пономарев эффектно сплюнул и тяжелой походкой направился к кустам, из которых выглядывали девчонки.
– Чего вы здесь сидите-то? Лучше места не нашли? А тебе Криська, вообще, щас в глаз дам, поняла? Полчаса ищу.
– Что за пугалки бандитские? Не понимаю! Не фиг время засекать, когда любимая в кусты отходит. Естественная надобность. А ты сразу в глаз. Репутация у тебя какая-то, Пономарев, подмаченная.
– Нее, Криська, подкаченная. Он не мачо, он качо. И это принципиально!
– Да какой качо... Мачок просто. Русская версия.
– Но-но, утихомирься.– Пономарев растопырил пальцы в национальном рогатом жесте и поднес их к Кристининым глазам.
– Чего ты мне тут козу делаешь, Пономарев?! – Она звонко треснула его по пальцам. Пономарев в замешательстве почесал за ухом и не ко времени призадумался, отчего лоб у него сократился до двух сантиметров в ширину.
– Не морщи лоб,– машинально сказала Кристина, как всегда говорила всем в таких случаях.
– Мн-да... Морщины мыслителя тебе явно не к лицу,– добавила Саня.
– Прикалывай трамвай на поворотах,– огрызнулся Пономарев, по-самбистски припадая всей тяжестью на каждую ногу.
– Да иди ты... Лучше скажи, куда наши подевались.– Саня озиралась по сторонам.
– Ага... Я-то пойду... Только вот без меня вам – только по домам баиньки. Так что ведите себя скромнее, барышни, тогда дорогу покажу.