День Гнева
Шрифт:
— Все вперёд! — отдал приказ Конвунгар и операция понеслась — все поспешили покинуть здание и разойтись по ключевым точкам
Нужное здание расположилось в паре сотен метров отсюда и идти по улицам долгого времени не составило. Как ни странно, но скопление людей в заброшенном доме не привлекло внимания усиленных патрулей, поэтому пока всё сохраняется в тайне.
Улочки старой Флоренции сохранились в том виде, какой им придали ушедшие эпохи — узкие и прохладные, сдавленные со всех красивыми изысканными зданиями. Только практически все постройки обветшали, а дороги стали непроходимыми из-за разбитости — асфальт, там, где был положен, вздыбился, плитка и брусчатка выбита
Все кто вышел на улицу, похожи на мрачные и серые фигуры, словно они программные элементы в большой системе, существующие лишь ради того, чтобы стать слугами для элиты Информократии. Всюду шныряют силовики — либо дройды, с простейшим оружием и интеллектом, либо полукибернетические солдаты, ставшие тут вместо обычной полиции. Но среди них ярко выделяются шесть фигур, в практически одинаковых мантиях-плащах — кусок ткани с капюшоном, закрывший всё тело. Они уверенно пробираются сквозь улочки и сотни людей, чтобы выйти к площади, и их уверенность так и норовит вызвать подозрения у людей, которых по приближению к месту становится всё больше.
— Как же тут «прекрасно», — осмотревшись констатировала обстановку Хельга, поправив капюшон и поправив пистолет на поясе. Жуткое местечко, хоть и столица.
— Раньше тут действительно было красиво, — возразил ей Флорентин. — Я видел фотографии Флоренции прошлого. И поверьте, уважаемая, это был один из самых красивых городов мира. Каждое здание было произведением искусства,
— Лучше настроитесь на задание, — ударил по ушам недовольный голос из динамиков средств связи. — Вы передали координаты отделениям?
— Да, — чётко ответила Хельга и слуги Канцлера продолжили путь в безмолвии.
Спустя десяток минут отряд вышел на Площадь Республики, и тут у Флорентина едва не схватило сердце от того, что эти дикари уничтожили великие памятники искусства и надругались над архитектурной концепцией Площади.
Людей тут немерено, ибо каждый пришёл послушать и впитать мудрость «Апостола». По бокам — справа и слева так же стоят белые здания, только их фасады поражены странными рисунками, нанесёнными кистью некого идейного фанатика — всё в синей мерцающей краске и в форме технического орнамента, какой бывает у микросхем. Старая плитка, лежавшая тут испокон веков, по-варварски выдрана и заменена на стекло-плитку, под которой решили провести диоды и кабели и теперь всё утопает в фантасмагоричном безумии синего света, что, по мнению авторов этой вакханалии, доказывает власть и превосходство информации. Вместо знаменитой Колонны Изобилия, связывающей Флоренцию со временем правления сынов и дочерей Ромула, стоит непонятный и ужасающий зеркальный столб, высотой в двадцать метров. От него несёт могильным холодком и сущим сумасбродством архитекторов, явившиеся миру в тот момент, когда они крушили древнюю колонну. Арка Виктора Эммануила Второго сильно обветшала, пострадав от временных потоков, и обрушилась, и теперь в зданиях, срощенных с нею сидит всё управление — Местное Модераторство «Старой Флоренцией».
Яркая и красочная карусель, цветастая и пёстрая, как флорентийская жизнь в былых временах, которая служила долгие десятилетия источником развлечений для детишек и людей постарше, которая испускала в пространство флюиды радости, создавая неповторимый и яркий дух жизни, исчезла бесследно. Её заменяет трибуна, с которой вещает сам «Апостол» — квадратное сооружение пять на пять метров из стекло-плитки, пронизанное проводами и экранами,
проецирующее различные живописные изображения, чтобы проповедь была красочнее.А на трибуне он — всё тело облачено в изумительной расцветки одеяние, ибо каждый клочок мантии красочно переливается нолями и единицами. Это самое настоящее священническое одеяние, только сшитое из неведомых нитей. Мантия, исторгающая в пространство мерцающие единицы и ноли, подпоясанная ремнём из проводов, где каждый элемент выполнен из эластичного драгоценного камня и получается, что узкую талию окутали рубин, изумруд, аметист и сапфир. Позади у него небольшая стальная техническая модификация, походящая на коробочку, из-под которой выглядывает лишняя пара золотистых рук человеческого атлетического сложения.
— Програманне Информократии! — ласково обратился ко всем «Апостол», размахивая золотистым двухметровым посохом. — Вчера сама Макшина явила мне видение, дала слёзное пророчество, где весь мир сквозь множество эпох будет следовать тем идеалам, что мы исповедуем, — его лицо скрыто за маской из металла, окрашенного в гранатовый блистательный цвет, а слова проходят сквозь динамик. — И верьте, настанет час, когда всё отсталое человечество проникнется идеями великой инфо-философии.
В ответ народ на площади как-то жутко и неестественно за веселился, словно они смеются и ликуют от истерики, или даже сумасшествия, нежели от проникновения идеями учения.
— Что это за бред? — вопрошает один из участников группы.
— Он их «программирует», — тихо поясняет Флорентин, сделав голос шёпотом. — То есть настраивает на «Молитву Почтения», и они будут восклицать имя его.
— Тише, — в канал ворвался голос Конвунгара. — Все отряды на позиции, начинайте представление.
И операция понеслась. На середину площади вышел Флорентин и, привлекая к себе всеобщее внимание, он в пространство кинул фразу, ставшую пусковым механизмом для исполнения приказов:
— Вы не правы, господин «Апостол»!
Всеобщий шок и изумление волной удивления и возмущения прокатились по толпе и народ, подобно чертям от ладана, отхлынул от Антинори, дав ему три метра свободного пространства.
«Апостол» машет рукой, давая явное распоряжение убить лихого человека и двадцать человек охраны их Киберариев, усиленные тремя отделениями дронов взяли оружие наизготовку, уставив его на мужчину. Но ласковой и бережливой рукой жизнь подтолкнула его соратников ответить оружейным залпом.
Выстрел! Затем ещё один и волна страха прокатилась по людям. Обычный народ попытался спрятаться по углам, выдавая спрятавшийся спецназ. Тридцать солдат, под руководством оперативников, скинули тканевые плащи и вступили в бой. В чёрной униформе в бронежилетах-пластинах они открыли огонь по солдатам врага. Вихри плазмы и пуль завизжали в пространстве, милостиво обходя Флорентина, а он продолжает идти навстречу судьбе, взирающей на него мёртвым взглядом четырёх жёлтых диодовых глаз, мерцающих подобно звёздам.
Солдаты Рейха вступили в отчаянный бой с Киберариями и пытаются подавить их огневой мощью, но оборону полуживых и наполовину металлических солдат раздавить не так плохо. Плазменные винтовки верных слуг Информократии обстреливают спецназ, прожигая броню, зажаривая живую плоть, но и те не остаются в долгу, пытаясь отстреливаться. В руках Джона дрогнула винтовка, и её пуля филигранно попала в глаз, разорвав череп и убив одного из Киберариев. Из черепа хлынула мутная жидкость не похожая на кровь, но в разгаре боя это не имеет значения. В ответ Дроны совокупным огнём пробили броню одного из спецназовцев, совместным шквалом ярких лучей оставив от него месиво.