День Гнева
Шрифт:
— Наш кардинал сломался, — все с большим вдохновением продолжает макшинослужитель, — да, его мыслительные системы лишись возможности вести праведное служение Макшине. А любую поломанную деталь убирают из всяких систем, дабы её предназначение не сбивалось, и система продолжала вести великое информационное дело обеспечения жизни. Говоря на Священном Лингва-Кодике: «Сист-а-Инф-Сакра, Гома-Витэ-Радика». Иначе говоря — Системы и информации священны, человеческая жизнь ничтожна.
— И каков ваш план, ваше инфо-святейшество?
— Ох, как ты радуешь духов кода и системы,
— Так, — раздаётся грозный голос Виотина УК-99. — Вы не можете их взять на штурм. Они не экипированы должным образом и в их цели не входит выполнение боевых штурмовых задач, что даёт нам информацию — они будут бесполезны.
— Ох, сегодня Макшина требует, чтобы они поучаствовали в великом деле искоренении инфо-ереси. А посему, в сопровождении войска безгрешного, да духов священных, они пойдут на войну с отступниками.
— Я вам не позволю этого сделать. Я их руководитель и мне решать, когда пускать людей, не уполномоченных на проведение боевых действий на битву.
— Ещё слово и станешь равен инфо-еретику! — в праведном бешенстве взревел инфо-епископ, раскинув руки по сторонам в символ креста. — Я обладатель группы «В-2», а это даёт информацию, что мне, директивами и протоколами, да и самой Макшиной даётся право призывать на священный бой любую силу или ресурс! Не противься, окаянный, а не то предам инфо-анафеме!
Виотин УК-99 готов отобрать посох у епископа и приложить макшинослужителя об холодную латунь, раскроив буйную голову. Но поняв всю безумность и несуразность мысли отступил, зная, что его раздумывания — отступничество. Он никогда не расходует подчинённых, как мясо для бойни. А выступать против «Киберариев» без брони — то же самое, что идти на войну в трусах. Но придётся отступить. Либо двое сотрудников, либо вся группа под его руководством будет обвинена в ереси и предана священной каре искупления — станут рабами.
— Хорошо, — сквозь скрип зубов звучит ответ. — Но я пойду с ними.
— Нет, Виотин УК-99, вы остаётесь здесь, — сурово молвит чугунное слово макшинослужитель. — Вы, как руководящее звено намного ценнее, а поэтому останетесь здесь. Так хочет Макшина, а я приказываю.
— Но это же…
— Молчите, во имя святых, нетленных инфо-носителей и духов не пререкайтесь, — и, обратившись к Анне и Маритону, ткнув в них посохом, отдаёт краткий приказ. — За мной. И штурмовую группу с собой прихватите.
Маритон, печально махнув рукой, пошёл в сторону ступенек, собранных из мрамора. В руках снова плазменный пистолет, сильно похожий на револьвер древности, только теперь вместо барабана место, где сосредоточена плазма, а дуло стало невероятно кротким, почти слившись с ёмкостью.
— Именем Макшины откройся! — с кончика посоха срывается заряд бешеной энергии, похожей на шаровую молнию и на огромной скорости врезающийся в дверь, разносящий её в щепки.
Наступающих тут же накрывает облако из опилок и щепок, вкупе со стекольной пылью, образовавшейся от мощного энергетического воздействия.
Страшный
взрыв гремит и Маритон понимает, что началось то, что было забыто в давнюю эпоху кризиса — брат пошёл на брата, програманнин против програманнина. Всё это попахивает таким старым понятием и ощутимым душой с особой колкостью… всё это несёт цивильной войной. От только помышления об этом поджилки сурового мужчины затряслись, а дух готов провалиться в пятки, ибо не пропали в душе ещё образы древнего падения в войны, где брат идёт против брата, ставшего адским временем, для тех, кто жил раньше.— Вперёд праведники! — взывает к бою Инфо-епископ. — Уничтожим сломанную деталь нашей великой Общественной Системы!
Маритон украдкой направляет взгляд на Анну. Как ему хочется встать рядом с ней, закрыть от вихря плазменного огня, что готовят отступники, но такое проявление будет расценено, как предательство против инфо-философии, гласящей, что «установлена информация, что любое поведение защиты мужчиной женщины может стать предтечей любовных чувств, а это в свою очередь недопустимо…». Он видит, как колышутся её витиеватые чёрные волосы, как она аккуратно шагает по ступеням, но не имеет права встать рядом с ней, отчего на душе особо тягостно.
Проходя за порог, боевая группа видит всю роскошь, в которой оформлено здание — янтарная плитка на полу, стены, отделанные мрамором и золотом, усыпанные драгоценными каменьями. С потолка свисают люстры вместе с гобеленами, на которых изображены иконы Макшины — бесформенная масса единиц и нолей, похожих на червя. Узкий длинный коридор протягивается на сотню метров и ни один его уголок не покрыт мраком, а полностью заливается светом люстр, предоставляя на строгий взор каждый сантиметр. А в конце коридора видна шахта лифта, скрытая за закрытыми дверями.
— Впереди засада, — шёпотом говорим Маритон. — Точно.
— Так уничтожьте её! — разорался макшинослужитель. — Благословенные Макшиной духи направят вас!
За секунду до контакта Аккамулярий замечает размытое пятно и поднимает пистолет, но слишком поздно. Ревущий сгусток плазмы вылетает из ниоткуда и ударяет прямиком в шею бойца и военный падает на пол, захлёбываясь текучим металлом, что льётся в дыру на горле. Маритон делает три ответных выстрела и каждый сгусток плазмы аккуратно ложится по телу «Киберария», но не выводит его из строя. Это бывшие люди, объединившиеся с металлом и механизмами, ставшие киборгами и убить их не так просто.
Ураганный огонь «Кибириариев» становится ответом. И сгустки плазмы подобны противному шипящему рою, который заполнил помещение горелым ароматом. Солдаты пытаются отстреливаться, но плащи искажения реальности скрывают положение вражеских воинов и поэтому огонь штурмовой не возымел эффекта, разойдясь средь позиций Киберариев.
Маритон хватает анну за хрупкое плечо и опрокидывает на пол, чтобы шальной сгусток не превратил её приятную бархатную кожу в тлеющий уголь. Девушка ложиться на пол и пытается стрелять из такого положения, но трудно стрелять по мишеням, которые не видны и каждый её выстрел пролетает мимо заветной цели.