Демон-босс
Шрифт:
Я задумчиво тереблю салфетку, прежде чем ответить. По сути полиграфический магнат все верно сказал: чинить препоны его желанию строить отношения со стороны бывший супруги как минимум недальновидно, а как максимум непорядочно. И вполне объяснимо, что узнав о таком он захотел разорвать любые контакты, включая дружеские. И все-таки… Хоть Анжела и обвинила меня в злорадстве, злорадства я ни капли не испытываю. Быть отчитанной бывшим мужем на глазах у другой женщины — то еще испытание.
— Наверное, немного осуждаю, - наконец признаюсь я. — Ваша супруга выходила из-за стола почти в слезах.
— А в офис к тебе она в слезах приползала? — Жданов щурится.
При воспоминаниях
— Нет, но…
— Знаешь в чем твоя ошибка, Люба?
– перебивает Жданов.
– Ты в силу интеллигентности свой пиджак пытаешься на чужие плечи натянуть. Только Анжеле пиджак твой нахер не нужен. Ей мини-юбку в стразах и литр автозагара подавай. А ты себя на ее место ставишь, думаешь: ох, я бы сквозь землю провалилась, если бы Игореша так меня отчитал. И действительно бы провалилась. Только проблема в том, Люба, что ты бы такого повода не дала. В офис бы не поперлась разборки устраивать и каждый месяц бы бабла не клянчила под любыми предлогами. Я на этой кляче пятнадцать лет был женат и знаю, о чем говорю. Уже через час она об унижении забудет и переключится на то, как ей теперь денег на итальянские колготки и посиделки в ресторанах раздобыть.
— Вы конечно правы, но мне как женщине…
— Люба. Как есть говорю: я не твой приятель еврей. Ко мне за стол хер кто подсядет. И если и подсядет — то махом схлопочет ответку. Понимаешь, о чем речь? Срать себе на голову никому не разрешаю. Даже бывшим женам. А для дальнейшего продолжения беседы, давай-ка я тебе еще раз лично представлюсь. Жданов Игорь Вячеславович. Великовозрастный хам. Между ртом и мозгом провод короткий. Из плюсов - на интеллект не жалуюсь и в отсутствии порядочности никто не обвинял. Вроде ничего не утаил. С потенцией тоже полный порядок, кстати. Ну, в этом ты еще лично сможешь убедиться. А теперь, Люба Владимировна, отвечай как на духу. Берешь такой дефектный образец?
Все-таки уникальный он человек. Я, пожалуй, такого еще ни разу не встречала. Манеры у него отвратительные, но сам он настолько цельный. И честный, что немаловажно. От такого обмана и подлости, как от моего бывшего мужа, ждать не приходится.
— Можно сначала вопрос, Игорь Вячеславович?
— Люба. — Жданов морщится. — Ты меня и в койке, что ли, по имени-отчеству называть будешь? Прибереги это для ролевых игр.
Густо покраснев, я хватаюсь за стакан с водой.
— Можно задать вам… тебе… вопрос, Игорь? Надеюсь, он не покажется бестактным.
Дождавшись утвердительного кивка, продолжаю:
– Как вам с Анжелой удалось столько времени продержаться вместе? На первый и даже на второй взгляд, вы совершенно разные люди.
— Сам тем же вопросом каждый день задаюсь, - ворчит полиграфический магнат.
– Версию о том, что она меня опоила, отверг в силу здравомыслия. Хер его знает, Люба. У меня и первая жена была дурой набитой, но обеих я по-своему любил.
— Имейте в виду, что я себя дурой набитой не считаю, — нахмурившись, замечаю я.
— Так и я не считаю, - хмыкает он.
– Поэтому ты мне и приглянулась. Лимит на дур в моей жизни точно иссяк.
Опустив глаза, я тихонько смеюсь. Ох и хорош Жданов. И цветы подарит, и завуалированными комплиментами осыпет.
— Смеешься — это хорошо, — удовлетворенно заключает он, поднимая руку. — Разносчик, притащи-ка нам Дом Периньон. У меня отличное предчувствие.
36
– А однажды мы с Никой пошли на спа-день в тайский салон. Сделали пилинг, посидели в кедровой бочке, а когда подошло время массажа, выяснилось, что нас будут обслуживать
не тайки, а двое мужчин, которые, к тому же, даже отдаленно не напоминали азиатов. Мы возмутились и решили задать вопрос администрации. Там нас заверили, что Николай и Андрей долгое время жили на Самуи и техникой ничем не уступают тайским массажисткам. На этом наш спа-день и закончился.– А то, что в азиатском салоне тебя в кедровую бочку сунули, не насторожило? – усмехается Жданов, опуская недопитый бокал с шампанским на стол. – Не упомню этой традиции в туземских странах.
Прикрыв рот ладонью, я начинаю хихикать в тысячный раз за вечер. Ладно, про тысячный раз я, наверное, преувеличила, но раз в пятнадцатый точно. Все-таки Дом Периньон стоит своих денег. Голова от него ясная, а настроение - пьяное. Хочется болтать без умолку, смеяться и даже танцевать.
– Наверное, ты прав. Нужно было еще от вывески насторожиться. Салон по непонятной причине назывался «Каламбо», а это, насколько мне известно, водопад в Африке. Хотя если допустить наличие орфографической ошибки, салон, возможно, планировалось назвать «Каламба», что, впрочем, тоже не оправдывает владельцев, ведь как известно, Каламба – это город на Филиппинах, но никак не в Таиланде.
– А ты, случайно, вопросы в «Что? Где? Когда?» не отправляла, Люба? – Внимательно меня оглядев, интересуется Жданов.
– Нет, - простодушно отвечаю я. – А почему ты спрашиваешь?
– Мне эти умники всегда задротами в очках представлялись. А сейчас смотрю на тебя и понимаю, что ошибался. Женщины оказывается бывают и умными и смотрибельными.
– Смотрибельными? – переспрашиваю я.
– Красивыми, то есть, - нехотя поясняет Жданов.
– Можно так было и сразу сказать.
– Это чтобы ты не расслаблялась. Помнишь ведь, что я хамло.
После такого заявления сложно не улыбнуться.
– А я думаю, что ты очень любезный и обаятельный. И что свое доброе сердце прячешь за внешней грубоватостью.
– Разносчик, этой женщине больше не наливать, - бормочет себе под нос полиграфический магнат.
– Она у матерого циника доброе сердце разглядела.
– Разглядела конечно. Если бы не разглядела – мы бы с тобой здесь не сидели. Я не в том возрасте, чтобы очаровываться одними лишь щедростью и брутальностью.
Шампанское окончательно развязывает мне язык, поэтому я не удерживаюсь от очередного комплимента:
– А еще мне очень импонирует твоя порядочность и любовь к семье.
– Тебя послушать, я прямо-таки Дед Мороз. Ты давай меня не идеализируй, а то разведемся, не успев пожениться. Мать Славы таким грешила. Через месяц знакомства стала мне на мозги капать, чтобы пора бы наши встречи документально узаконить. А как узаконили, стала пилить похлеще циркулярки. Тут я недостаточно учтив, тут недостаточно внимателен, тут носки хреново за собой убираю. Одним словом - баба. То ли хитрожопая, то ли сама не знает, чего хочет. Хотя хитрожопая – это скорее про Анжелу. Мамаша Славы - дура бесхитростная. Сначала делает, потом думает.
– Ты всегда с таким теплом про дочь говоришь, - замечаю я.
– О том, какая она умная, сильная, целеустремленная. Так может ее мать не такая никчемная?
– Умная, сильная, целеустремленная Слава в меня, - отрезает Жданов. – От мамаши она только внешность взяла.
– Вам повторить? – Подошедший официант заставляет нас поднять головы.
Жданов вопросительно поднимает брови - мол, ну что скажешь, Люба?
Я мотаю головой.
– Нет-нет. Мне хватит.
– Как твое настроение? – Полиграфический магнат выразительно оглядывает мое лицо. – Готова к продолжению банкета?