Чтение онлайн

Теперь он был волшебником и мог помочь кому угодно. Выросший среди постоянных лишений, исключая разве что полноту родительской любви, в своем сердце он не носил зла, потому что на себе испытал его власть. И он не желал этого зла никому, он хотел жить в мире добра и любви. И ведь как приятно делать добро: как хорошо теперь будет его маме. Славный малыш Фабио, неискушенный знанием мира, в котором жил.

– Я сейчас же пойду к господину Макфинли, - решительно встала Лючия, - и попрошу его продать все это.

– Ма!
– испуганно глянул на нее малыш, -

– Какая польза от драгоценностей, если нам с тобой нужны деньги!

– Деньги?
– теперь заторможено соображал Фабио, - ах, конечно, но может поехать прямо в город и самим продать шкатулку?

– Ну, что ты, Фа, - Лючия погладила сына по голове, - меня сочтут воровкой, отберут клад и посадят в тюрьму.

– Но ведь ты нашла его у себя в саду!
– Фабио очень не хотел, чтобы кто-нибудь в долине узнал про клад сейчас.

– Кто мне поверит?

Фабио не было, что ответить. Он не знал, что делать. Если бы он предполагал такие сложности с реализацией клада, он попросил бы у "Демиурга" денег, а не драгоценностей, но не выбрасывать же всю эту красоту в реку. Да и матери пришлось бы объяснять тогда все остальное. А значит, нужно было идти к Макфинли.

Пока он обо всем этом размышлял, мать уже переоделась и уложила шкатулку в сумку. Она была очень взволнована, когда давала сыну последние наставления, которых он не слышал уже давно:

– Не балуй тут и жди меня! Я скоро приду.

И малыш снова принялся ждать...

Вилла Макфинли с бассейном и белыми мраморными колоннами занимала немалую часть долины вместе с приусадебным хозяйством и парком. Это был трехэтажный особняк, смешавший в своей архитектуре основательность средних веков и просторность современных построек: мрамор и много стекла.

Лючия перебросилась парой фраз с охранником у ворот, не сообщая ему о цели своего визита, и тот пропустил ее так как знал, что она здесь работает. Длинная аллея, ведущая к особняку, окончательно вымотала нервы женщине.

Эрхард Макфинли - богатый землевладелец - был собственником не только этой долины, но и прилегающих пастбищ с тысячами голов скота на них и разбросанными в округе деревушками пастухов и ферм. Он был четвертым наследником этого хозяйства и получил вместе с воспитанием соответствующие черты характера и мировоззрение, о которых Лючия знала понаслышке от личной прислуги хозяина, что лишь увеличивало ее волнение.

Войдя в дом через черный ход, она обратилась к аскетичному старику, выполнявшего работу дворецкого:

– Оливер, не могли бы вы доложить господину Макфинли, что у меня к нему срочное дело.

Проницательный дворецкий доброжелательно осведомился:

– Ты чем-то взволнована, Лючия? Что-нибудь случилось?

– Честно говоря, да, Оливер, но что именно я не могу вам сказать. Это слишком серьезно для меня.

– Как знаешь, - не выдал своего разочарования вышколенный старик, - но ты слишком взволнована, чтобы говорить сейчас с хозяином.

– Это правда! Я очень волнуюсь, - женщина поежилась, - но дело, по которому я пришла не

– Хм!
– лицо дворецкого все же выразило недоумение, - ты меня заинтриговала, но это не мое дело. Я доложу о тебе.

Старик вышел и вернулся меньше, чем через минуту со словами:

– Хозяин просил подождать. Он сейчас занят делами с управляющим пастбищами.

– Надолго?
– нервно вскинулась Лючия.

– Не могу знать, - сухо ответил тот, но потом смягчился, - налить тебе чего-нибудь выпить, чтобы снять напряжение?

– Пожалуй, - Лючия хотела попросить ликер, но подумала, что ей понадобится ясная голова, и потому закончила, - нет, спасибо.

– Как угодно. Жди здесь. Я приглашу тебя, когда хозяин освободится.

По прошествии двух часов нервное напряжение Лючии внезапно прошло, она была настолько вымотана, что ей было абсолютно безразлично все, что будет дальше, и именно тогда появился Оливер.

– Ты можешь пройти, - он указал ей на дверь, ведущую в кабинет Макфинли.

Лючия направилась к двери, когда дворецкий остановил ее словами:

– Сумку ты можешь оставить здесь.

Женщина смутилась, но потом быстро нашлась:

– Но в ней именно то, ради чего я пришла.

Старик пытливо посмотрел на нее, а потом усмехнулся своим мыслям и, освободив дорогу, сказал:

– Надеюсь, это не бомба.

Лючия оторопела от этих слов, но потом, уже взявшись за ручку двери, в тон ему парировала:

– Нет, это - ядерная боеголовка.

Эрхард Макфинли сидел за огромным столом в чуть меньшем по размерам кресле, и сам он был чуть меньше этого кресла. Его апоплексическое лицо было все еще красным после общения с управляющим, который в итоге был уволен. Это был уже девятый за последние пять лет. Эрхард не выносил даже тени воровства, когда такая тень ложилась на подчиненных. С другой стороны его совсем не угнетало то, что тысячи людей работают на его карман за нищенскую плату.

И теперь этот высокий и грузный мужчина безразлично рассматривал стоявшую перед ним женщину, понимая, что она достаточно красива, но никаких эмоций это обстоятельство у него не вызывало, ибо люди были для него машинами по извлечению денег. Они интересовали его только, как части этого сложного процесса, а что означала в этом процессе особь, стоявшая перед ним. Наверняка она явилась сюда с какой-нибудь ничтожной просьбой. Это и бесило Макфинли: эти людишки даже просят всегда настолько мало, что ему лень руку поднять для выполнения их потребностей.

– Ну, что там у вас? Сын заболел?

– Н-нет, - переминалась с ноги на ногу Лючия, - я... как вам сказать.

– Что?
– начал раздражаться Макфинли, - крыша дома потекла?

– Да нет, нет, я ... а впрочем, - она сделала несколько торопливых шагов к столу, доставая одновременно что-то из сумки, чем перепугала хозяина дома, заставив его оцепенеть сначала от страха, а потом от изумления, когда он увидел то, что оказалось перед ним, поставленное со стуком на стол, - вот! Я нашла клад!