Дело №306
Шрифт:
К моему удивлению, навстречу мне шел Савватеев и улыбался.
– Приветствую вас!
– сказал он.
– По воинственной походке чувствую, вы приехали сюда, чтоб пронзить кого-нибудь вашим острым пером!
– Хочу навестить Андрея Яковлевича, и только…
– Я уже с ним говорил.
– Ну что он?
– Уверяет, что, лишь только увидал нижнюю деку «Родины» и таблички, сразу все болезни как рукой сняло. И посвежел, хоть на выставку! Можете гордиться - ваша заслуга!
– А не ваша ли? Вы же категорически утверждали, что красный портфель вернут, - пустил я пробный шар.
– Ваше предсказание сбылось.
– Я рассуждал
– Но теперь, надеюсь, вы можете эти факты раскрыть?
– К сожалению, еще не наступило время.
– А вы не можете предсказать, когда оно наступит?
– В тот момент, когда Андрей Яковлевич с сыном начнут работать над завершением «Родины».
– Почему обязательно с сыном?
– Потому что один старик с такой скрипкой, какую задумал, не справится. Физических сил не хватит!
Вот и попробуй разобраться в том, что он сказал! Хотя, чем черт не шутит? Первое предсказание Савватеева исполнилось. Отчего не сможет сбыться второе? А еще говорят, что пророки давно перевелись!
Андрей Яковлевич вошел в гостиную, куда привел меня доктор Галкин. Он напевал мелодию «Жаворонка» и поправлял отлично повязанный, подобранный под цвет пиджака галстук. Я сказал, что он выглядит щеголем, женихом. Довольный шуткой, он засмеялся, уселся, поправив складку брюк, и попросил меня, как доброго знакомого, написать письмо Михайле и Любаше. Надо покрепче пробрать их за то, что они не прислали ему весточку. Потом попросил проверить, выданы ли клиентам все отремонтированные инструменты, наведаться к нему на квартиру - посмотреть, как там бабка с Вовкой управляется.
Я, конечно, обещал все это выполнить. Скрипичный мастер пожевал губами, помолчал и вдруг спросил:
– Все-таки как же это вышло, уважаемый? Сперва мы в несгораемом шкафу портфель проморгали, а потом вы его нашли в платяном? Просто фокус! Как в цирке у Кио…
Это было превосходное начало для разговора.
– Бывают загадочные кражи, - сказал я после небольшой паузы.
И рассказал, что в Каире есть музей, где хранятся редкие, сработанные тысячи веков назад предметы быта, орудия труда, произведения искусства и мумии фараонов. Несмотря на круглосуточную стражу, на массивные запоры, из витрины был похищен золотой посох фараона Тутанхамона миллионной стоимости. Никаких следов взлома не было найдено, и в конце концов дело о краже в музее сдали в архив. Спустя немного времени один из служителей музея пошел в подсобное помещение…
– Прямо, как у меня в мастерской!
– прошептал мастер.
И по его настороженному взгляду я понял, с какой жадностью он ловит каждое слово.
– …и обнаружил там ящик, - продолжал я.
– Когда он открыл его, то нашел в нем связку ключей. Они подходили буквально ко всем хранилищам музея. Выяснилось, что в музее, как положено в учреждениях всего мира, имелись вторые экземпляры ключей на всякий случай. Но директор забросил их в этот ящик и забыл. Стало ясно, как связка попала в руки грабителей и почему после грабежа не осталось никаких следов. Проще простого! А лучшие сыщики мира ломали головы над этой «тайной»…
– Что же это за дурной директор!
– воскликнул мастер.
– Ротозей!
– поддержал я старика.
– Я так скажу, - продолжал старик, - если ты настоящий директор, то золотой посох с утра клади в витрину, а на ночь запирай в несгораемый шкаф.
– Ну, весь музей в шкаф не запрячешь…
Кроме того, разве нельзя открыть шкаф?– спросил я.
– Для этого нужно его взломать!
– отозвался Андрей Яковлевич.
– Можно открыть несгораемый шкаф и без взлома, - сказал я.
– Ведь к нему тоже ключи имеются…
Я рассказал, что в Турции во время второй мировой войны к резиденту гитлеровской разведки явился человек и заявил, что может доставлять по мере их поступления все секретные документы из английского посольства. Действительно, гитлеровцы в течение года с лишним получали фотографии самых секретных бумаг. Что же выяснилось? Этот человек служил камердинером у английского посла, по ночам брал у своего хозяина связку ключей, открывал несгораемый шкаф и фотографировал все документы, которые там находились.
– Где же держал английский посол ключи?
– поинтересовался Андрей Яковлевич.
– У себя в кабинете в ящике стола или на этажерке. Но ведь ночью он спал.
– Это похоже на меня!
– вдруг проговорил мастер, прижав руки к груди.
– Связка ключей то на столе, то в ящике, а то и вовсе в замке несгораемого шкафа. Я же после сердечного приступа лежу и дремлю.
Теперь мысли Золотницкого заработали в нужном мне направлении.
– Я был у вас тридцатого декабря около шести часов вечера. Вспомните, пожалуйста, в этот день вы открывали несгораемый шкаф?
– Нет! Целый день в мастерской была суматоха, принимали мелкий инвентарь. Потом приходили клиенты получать свои инструменты… - И он стал называть их фамилии, вспомнил, какие именно инструменты получали, даже назвал полученные в тот день суммы денег.
–
А открыл я несгораемый шкаф, - продолжал он, - когда вы пришли и попросили еще раз посмотреть статью. «Секрет кремонских скрипок».
– Где находились ключи?
– При вас же вынимал связку из кармана.
– Вы всегда хранили красный портфель в секретном ящике?
– Всегда…
– А накануне, двадцать девятого декабря, вы видели портфель?
– Днем брал его, сунул в него грамотку о моей премии, запер, опять положил в секретный ящик, закрыл дверцу…
– Заперли?
– Запер ли?
– переспросил скрипичный мастер и задумался. (Я молча сидел возле него и наблюдал, как он морщит лоб.) - Так… - начал он.
– В подсобку заглянул мой ученик Володя. Да, да! Спросил, правильно ли настроил скрипку. Я взял инструмент, проверил. Он пошел работать. А я… Должно быть… - припоминал он с усилием.
– Должно быть, защемило сердце.
– Уверены?
– Уверен!
– произнес он после некоторого раздумья.
– Ребята дали мне лекарство, уложили на диванчик и, как всегда, ушли. А я полежал-полежал да, наверное, задремал.
– Крепко?
– Да! Проснулся оттого, что ключи упали на пол и загремели. Любаша принесла обед, поставила судок на угол столика и нечаянно сбросила связку.
Для меня было ясно, что двадцать девятого декабря Люба застала мастера спящим и увидела ключи в дверце шкафа. О том, где хранится портфель, она знала от мужа. Люба поставила на столик судок с обедом, вытащила портфель и положила его в черную папку для нот. Заперев ящик, она вытащила ключи из его скважины, чтобы вставить их в замок шкафа (как было при ее приходе). Сделала она это неловко, от волнения уронила их на цементный пол и разбудила старика. Но я не хотел, чтобы в душу Андрея Яковлевича запало подозрение, и поэтому спросил: