Деформация
Шрифт:
– Приготовь поесть, – велел он.
Бэлла не шелохнулась, лениво пробормотала:
– Иди и возьми в холодильнике.
– Нет. Раз ты взрослая, чтобы трахаться, умей быть полезной.
Студентка презрительно фыркнула, но с дивана встала.
– Погоди. – Крис схватил ее за руку, притянул к себе и вынул из уха пуговку толкера. Пояснил: – Не хочу, чтобы весь университет знал о твоем подвиге.
Кем же служат ее родители, что достали для дочери агентурный телефон? Крис покрутил в пальцах клипсу. В сантиметровом корпусе спрятаны гигабайты памяти, сверхчувствительный микрофон и микроэлектроника,
Тревожное предчувствие кольнуло и исчезло. Никаких разнарядок на экстрагентов девятый отдел не передает, пока не устранит. Каждый пойманный объявляется последним. И что самое смешное – люди верят и искренне радуются. Неужели до сих пор никто не возмутился? Неужели мнимая безопасность теперь важнее осведомленности? Люди устали от войн. Устали от серости красок и резких звуков. Слишком много трупов отдали последнюю кровь асфальтам. Новые дороги обещают счастье, и люди верят, больше не надеясь на собственные истощенные силы. Им надоело драться. И они не будут.
Бэлла вернулась с маленьким контейнером салата и чуть побольше – плова. У них что, тарелок нет? Хорошо, хоть вилку принесла. Крис заставил перетружденные колени согнуться и сел. За пять минут расправился с едой.
– Ну что, сил прибавилось? – самодовольно намекнула Бэлла. Она полулежала на диване, закинув ноги на спинку, и изредка как бы невзначай касалась ступнями плеч Криса.
Крис вытер рот руками. Студентку перекосило, но она сама не принесла салфеток.
– Мне надо выспаться, – обрубил провокацию Крис.
Бэлла дернулась, как от удара. Вскочила.
– Слушай, ты что себе позволяешь? – прошипела она Крису в лицо. Глаза, словно два значка радиации, предупреждали о возможном летальном исходе. – Пришел, раскомандовался. Да я если захочу, тебя в порошок сотру. Хочешь лишиться работы, добренький учитель-рубаха-парень?
Вот сучка.
– Остынь, – мягко сказал Крис, закрывая рот Бэллы ладонью. – Я правда устал. Мне все-таки сорок три. Но видимо еще нравлюсь молоденьким бестиям.
Фальши в перемене поведения Бэлла не заметила. Расслабилась, забралась на диван и утянула Криса следом.
– Завтра я на тебе отыграюсь, – пообещала она, потянувшись к его губам.
Крис только улыбнулся. Он засыпал. Так быстро, отключаясь от боли, жажды и если понадобится – совести, умели засыпать лишь экстрагенты. Удобная способность, привитая мастерами гипноза, позволяла быстро восстанавливаться. Но в любой программе возможен сбой. Вместо релаксирующего беспамятства Крис проваливался в дымную завесу кошмаров, зафиксировавших прошлое.
***
Они уже три часа петляли по городу. Дождь кончился, оставив на улице стремительно высыхающие лужи. Однако, тучи не спешили рассеиваться.
– Направо, во двор, – скомандовал невидимый проводник, Окси послушно вошла в поворот. – Тормози.
На заднем сидении зашевелились. Послышался шорох целлофана и через кресло перелетел пакет.
– Надень.
Окси развернула сверток, достала широкополую шляпу, черные очки и длинный легкий
плащ. Ну и маскарад! В лучших традициях старых боевиков.– По-моему… – начала Окси, но слова застряли в горле.
Не нужно смотреть в зеркало, чтобы почувствовать – ствол, приставленный к затылку, принадлежит настоящему огнестрелу. У парализаторов диаметр побольше, а для пластоблока газовика он чересчур холоден. Дергаться бесполезно, от пуль уклониться невозможно, будь ты хоть трижды суперменом.
Окси застыла, глядя в зеркало заднего вида на противника. Уложенные гелем волосы, строгий пиджак, галстук поверх белоснежной рубашки. Здравствуй, девятый отдел. Поймал все-таки. Но что-то выбивалось из накрахмаленного облика. Глаза. Глаза охотника, слишком взрослые для молодого агента.
– Не напрягайся, – мягко сказал незнакомец. – Мне нужно объяснить. Камеры вокруг не работают. Мы в одной из дыр города. Костюм нужен, чтобы попасть к Псионику. Но если бы ты меня увидела до пистолета… О реакции экстрагентов ходят легенды, я не мог рисковать. Увидишь наш штаб, все поймешь.
– Почему я должна тебе верить?
– Потому что тебя прижали, «срОК выСИ». Как видишь, ваш код я знаю.
– Это не гарантия.
– Придется поверить.
Холод стали исчез. «Агент» протянул пистолет Окси.
– Возьми. А теперь одевайся. Мы уже опаздываем. И главное – ничему не удивляйся. В нашем деле спасти может только наглость. Да бери же.
Окси взялась за прорезиненную рукоять, проверила предохранитель и магазин. Пистолет бы не выстрелил. Нечем. На лице «агента» высветилась мальчишеская улыбка. Он ловко перепрыгнул-перекатился через спинку и уселся в кресло рядом.
– Одевайся, иначе не пройдем. С очками поосторожнее. Заляпаешь стекло – камуфляжу кирдык.
– В смысле? – спросила Окси.
Очки как очки. Темные стекла, роговая оправа. Не писк моды, но классика гораздо приятнее. Однако, стоило их надеть, как мир дрогнул. Черная дымка сползла, показывая незамутненные тонировкой окрестности.
– В оправу встроены камеры, – пояснил мальчишка. – Они передают картинку. А если кто захочет разглядеть твои глазки, получит неверное представление.
Это так похоже на старого друга.
– Остальное тоже с сюрпризами? – Окси выгнулась, натягивая плащ. Маловат. Хотя нет.
– Псевдоорганика. Подстраивается под нужный объем. И в качестве побочного эффекта – экранирует все скан-лучи. Хоть танк на пузо прицепи, ни один датчик не засечет.
– Неужели?
– Это экспериментальная технология. Подобные разработки финансируются с перебоями, в пользование не выдаются, тестовые образцы уничтожаются, если вовремя не прихватизировать, – Денни довольно усмехнулся. – Ну ты понимаешь.
– А шляпа?
– Тебе надо за мужика сойти. Рост позволяет, только грудь втяни как-нибудь.
– Было бы что втягивать, – вздохнула Окси. И рассмеялась.
Напряжение отпускало медленно, но верно. Если ее подставили, то очень изысканно. Реши Окси выйти из машины, ей бы позволили и камуфляж отдали. Выбор есть всегда. Даже если чаши весов замерли одна над другой, он есть. И Окси всегда следовала правилу: лучше схватиться за меч, приняв его за соломинку, чем отбросить соломинку, спутав с мечом.