Цветы к сентябрю
Шрифт:
– Меня зовут Полли, – устало улыбнувшись, сказала она и поставила коробку с лекарствами на прикроватную тумбочку.
– Я знаю, – виновато улыбнувшись, я подтянула колени к подбородку.
Похоже, до неё не сразу дошёл смысл сказанного. Она неторопливо начала освобождать разноцветные таблетки от прозрачных упаковок и отмерять дозатором белые безвкусные порошки. И вдруг, неожиданно обернувшись, посмотрела на меня долгим выразительным взглядом.
– Не поняла… – смущённо пробормотала она. – Что вы сказали?
– Я сказала, что знаю, как вас зовут, – я кивнула головой, все
– Интересно, – Полли начала озираться по сторонам и, наконец, увидев больничный табурет, тяжело на него опустилась. – Стало быть, вы всё время притворялись, будто за ночь все забываете?
– Нет, – просто ответила я. – Правда, не сердитесь. Сегодня я поняла, что… что… как бы это поточнее выразиться?.. Поняла, что не забыла ваше имя!
– Может, вы ещё чего-нибудь не забыли? – подозрительно спросила женщина. – Вы помните, как вас зовут?
– Нет, – вздохнула я. – Этого, к сожалению, я вспомнить не могу. Правда, я не помню ничего, кроме вашего имени.
Полли гулко выпустила воздух, и неизвестно в который раз начала рассказывать мою историю. А я слушала с неослабевающим вниманием и всем своим существом понимала, что забыть этого уже не смогу. Или в тот момент мне так только казалось…
– А какого цвета была машина, на которой я ехала в тот день? – спросила я, когда Полли закончила.
– Тёмно-синего, с металлическим отливом.
Тёмно-синего…
На мгновение мне привиделось, что непроницаемая чёрная стена, за которой всё время искусно скрывалась моя Память, дала трещину, от которой в разные стороны моментально поползли сотни тонких, изломанных отростков. Только камень, из которого стена была сложена, не раскрошился, не рассыпался, но начал менять свой цвет, превращаясь из аспидно-чёрного в светло-серую дымчатую пелену, похожую на утренний туман.
Сквозь пепельное марево проступили округлые очертания. Красивая, изящно приподнятая крыша, грациозно выгнутая панель заднего багажника с фонарями заднего вида…
Автомобиль!
Точно, это он и был. Только, когда туман слегка рассеялся, я увидела, что машина была зелёного цвета.
– Может быть, машина была зелёной? – спросила я с плохо скрываемой надеждой.
– Нет, – Полли покачала головой. – Она была тёмно-синей, как тёплый августовский вечер.
Странно! Как всё это было странно, ведь я отчётливо видела зелёный автомобиль!
И только тут поняла, что мне все это не привиделось, не показалось, я действительно ВСПОМНИЛА! Наверное, выражение моего лица сильно изменилось, потому, как Полли обеспокоено на меня посмотрела.
– Что-то не так? – подозрительно спросила она.
– Нет, – я в задумчивости потёрла виски. – Все нормально. Просто мне показалось… мне на минуту показалось…
Я сделала глубокий вздох.
– Что? – лицо Полли приблизилось почти вплотную. – Что вам показалось?
– Мне показалось, я вспомнила, какого цвета у меня была машина! – скороговоркой выпалила я и тут же осеклась. В висках, что я усиленно тёрла, тёплым прибоем прибрежных волн пульсировала мысль: «А что, если мне это действительно померещилось?»
Так
уж устроена человеческая натура, что ей свойственно во всём сомневаться. Порой даже в том, что она знает наверняка.– Продолжайте, – мягко предложила Полли. – Что вы ещё вспомнили?
Но я упорно молчала, прикусив язык. Скверная и не вовремя пришедшая мысль острой занозой засела в воспалённом сознании, полностью перекрыв выход словам и чувствам.
– Не хотите… – в глазах женщины промелькнуло разочарование. – Хорошо, не буду настаивать. Вам сейчас лучше не переутомляться. Думаю, недалёк тот день, когда вы вспомните всё остальное и сознательно нам расскажете.
Я с облегчением откинулась на подушки. Больше всего на свете я сейчас действительно не хотела перенапрягаться. Внезапно подумалось, что очерёдность воспоминаний заложена во мне строгой, запланированной последовательностью. И если я начну предпринимать что-то сама, то эта система может дать сбой, и все старания вылетят в трубу. А вспомнить и осознать было необходимо очень многое.
– Время принимать таблетки! – Полли назидательно подняла кверху указательный палец.
– Может быть, обойдёмся без них? – спросила я, ослепительно улыбаясь.
– Вдруг они тормозят мои воспоминания?
– К сожалению, я не могу нарушать предписание врача, – голос сиделки приобрёл сухой, казённый оттенок. – Когда вам действительно станет лучше, он сам исключит их из рациона.
Врача!
Эти люди в белых халатах называются врачами! Какое простое и короткое слово! И как это раньше я постоянно умудрялась его забывать?
Сердито бормоча что-то под нос, Полли подала мне пригоршню разноцветных пилюль и маленький стаканчик-дозатор с дистиллированной водой. Я послушно положила таблетки в рот и тут же, в результате ловкого движения, они оказались под языком.
– Ну вот, так-то лучше, – примирительно произнесла женщина. – Будете отдыхать?
Я опять улыбнулась и ничего не сказала, а только утвердительно кивнула головой.
– Ну что ж, – Полли вздохнула. – Тогда не буду мешать.
Она тяжело поднялась с табурета и грузной, шаркающей походкой подошла к дверям. Взявшись за дверную ручку, она неожиданно обернулась и подозрительно на меня посмотрела.
– Завтрак через два часа. Если вдруг уснёте, вас будить?
Я снова ничего не ответила, а только опустила глаза.
– Хорошо, – её губы сложились в тонкую узкую складочку.
Полли тихо вышла и плотно прикрыла дверь. Щёлкнул дверной замок. А я поспешно выплюнула в ладонь уже начавшие растворяться таблетки.
В первый раз за всё время пребывания здесь.
16 августа
Сегодня мне приснился странный сон. Всю ночь я преследовала какого-то человека.
Мужчину.
Было весьма досадно, что он постоянно от меня убегал. Правда, периодически останавливался и ждал, не поворачивая головы. А когда я была уже рядом, он резко срывался с места, словно вспоминал нечто важное и должен был немедленно куда-то успеть.