Цитадель
Шрифт:
– Да.
– И верно ли также, что во время этой консультации он настаивал на методе лечения, который вы находили неподходящим?
– Он хотел, чтобы я ей сделал пневмоторакс.
– Совершенно верно. И в интересах больной вы отказались?
– Отказался.
– А после вашего отказа не заметили ли вы чего-нибудь странного в поведении доктора Мэнсона?
– Как вам сказать...
– замялся Сороугуд.
– Смелее, смелее, доктор Сороугуд. Мы понимаем ваше естественное колебание...
– Он в то утро был не совсем такой, как всегда. Кажется, он был не согласен с моим решением.
– Благодарю вас, доктор Сороугуд. А скажите, ничто не давало
– Ровно ничего. Она всегда казалась довольной, веселой и счастливой.
– Благодарю вас, доктор Сороугуд.
– Бун взял со стола другую бумагу.- А теперь, сестра Майлс, пожалуйте.
Доктор Сороугуд сел на свое место. Сестра его палаты выступила вперед. Бун продолжал:
– Сестра Майлс, в понедельник утром двенадцатого сентября, на третий день после консилиума доктора Сороугуда и доктора Мэнсона, приходил ли доктор Мэнсон навестить больную Боленд?
– Приходил.
– А он обычно бывает в этот час в больнице?
– Нет.
– Что же, он осматривал больную?
– Нет. Он не просил у пас ширмы. Он просто сидел и разговаривал с ней.
– Совершенно верно, сестра. Имел с ней долгий и серьезный разговор, как сказано в вашем формальном заявлении. Но теперь расскажите нам своими словами, сестра, что произошло сразу по уходе доктора Мэнсона.
– Приблизительно через полчаса номер семнадцатый, то есть Мэри Болеид, обратилась ко мне: "Сестра, знаете, я все обдумала и решила ехать домой. Вы очень хорошо за мной ухаживаете, но я все-таки хочу выписаться в будущую среду".
Бун поспешно перебил ее:
– В среду. Так. Благодарю, сестра. Это я и хотел установить. Это все. Вы свободны пока.
Сестра Майлс вернулась на место. Адвокат сделал учтиво-довольный жест своим пенсне на ленте.
– Теперь, сестра Шарп, пожалуйста.
Пауза.
– Сестра Шарп, вы можете подтвердить заявление относительно действий доктора Мэнсона в среду четырнадцатого сентября?
– Да, я была там.
– По вашему тону, сестра Шарп, я заключаю, что вы были там против воли.
– Когда я узнала, куда мы отправляемся и что этот Стилмен вовсе не доктор, я была...
– Возмущена,- подсказал Бун.
– Да, возмущена,- затараторила Шарп.
– Я всегда, всю жизнь работала только у настоящих докторов, у подлинных специалистов.
– Так, так,-промурлыкал Бун.-Теперь, сестра Шарп, имеется еще один пункт, который я попрошу вас вторично осветить перед советом. Действительно ли доктор Мэнсон помогал мистеру Стилмену при выполнении операции?
– Помогал,- мстительно подтвердила Шарп.
В эту минуту Эбби наклонился вперед и через председателя мягко задал ей вопрос:
– А скажите, сестра Шарп, когда происходили эти события, вы уже были предупреждены доктором Мэнсонок об увольнении?
Шаоп сильно покраснела, растерялась и пробормотала:
– Да.
Через минуту она села на место. На Эндрью повеяло теплом,- Эбби во всяком случае остался ему другом.
БУИ, немного рассерженный этим вмешательством, повернулся к столу, за которым заседал совет.
– Господин председатель, господа, я бы мог продолжать вызов свидетелей, но я не хочу отнимать у совета драгоценное время. Кроме того, я считаю, что дал исчерпывающие доказательства. Нет ни малейшего сомнения в том, что больная Мэри Боленд была исключительно благодаря пособничеству доктора Мэнсона
увезена из палаты видного специалиста в одной из лучших больниц Лондона в сомнительное учреждение (что уже само по себе является серьезным нарушением профессиональной этики), и здесь доктор Мэнсон с заранее обдуманным намерением произвел совместно с неквалифицированным владельцем этого предприятия опасную операцию, которая была больной противопоказана, по заявлению доктора Сороугуда, специалиста, морально ответственного за ее лечение. Господин председатель и вы, господа, разрешите мне почтительно указать, что здесь мы имеем дело не с единичным явлением, как может показаться с первого взгляда, не с случайным проступком, а с сознательным, заранее обдуманным и почти систематическим нарушением закона.Мистер Бун, очень довольный собой, сел на место и принялся протирать очки. Некоторое время стояла тишина.
Эндрью упорно смотрел в пол. Для него было пыткой слушать такое тенденциозное изложение дела. Он с горечью подумал, что с ним обращаются, как с каким-нибудь уголовным преступником. Его поверенный выступил вперед и приготовился говорить.
Гоппер, как всегда, был красен, возбужден и растерянно рылся в своих бумагах.
Но странно - это как будто расположило совет в его пользу. Председатель сказал:
– Итак, мистер Гоппер?
Гоппер откашлялся.
– Господин председатель и вы, господа, я не стану оспаривать свидетельские показания, собранные мистером Буиом. Я вовсе не желаю плестись в хвосте фактов. Но то, как их здесь истолковали, нас весьма огорчает. Кроме того, имеются некоторые добавочные обстоятельства, которые показывают все дело в свете, более благоприятном для моего клиента.
"Здесь не было отмечено, что мисс Боленд лечилась сначала у доктора Мэнсона, что, раньше чем обратиться к доктору Сороугуду, она еще одиннадцатого июля советовалась с доктором Мэнсоном. Далее, доктор Мэнсон был лично заинтересован в излечении этой больной: мисс Боленд - дочь его близкого друга. Таким образом, он считал, что на нем лежит ответственность за состояние ее здоровья. Надо прямо сказать: доктор Мэнсон сделал ложный шаг. Но я позволю себе почтительно заметить, что в его поступке не было ничего бесчестного и ничего предумышленного.
"Мы слышали сейчас о небольшом расхождении во мнениях между доктором Сороугудом и доктором Мэнсоном по вопросу о лечении больной. Принимая в ней горячее участие, доктор Мэнсон, естественно, стремился снова взять ее лечение в свои руки. Но так же естественно, что он не хотел обижать старшего коллегу. Только это и побудило его действовать тайно, как здесь подчеркивал мистер Бун.
Гоппер сделал паузу, вынул носовой платок и откашлялся.
У него был вид человека, который приближается к самому трудному барьеру.
– А теперь переходим к вопросу о сообщничестве, о мистере Стилмене и "Бельвыо". Я полагаю, что членам совета имя мистера Стилмена небезызвестно. Хотя он и не имеет диплома врача, он пользуется определенной репутацией, и о нем даже писали, что он первый добился излечения некоторых трудных больных".
Председатель важно перебил его:
– Мистер Гоппер, что можете вы, человек другой профессии, знать об этих вещах?
– Вы правы, сэр, - поспешно согласился мистер Гоппер.
– Я только хотел указать, что мистер Стилмен - человек известный. Много лет назад он познакомился с доктором Мэнсоном, написав ему письмо по поводу исследовательской работы Мэнсона в области легочных болезней.
Позднее они встретились уже просто как знакомые, когда мистер Стилмен приехал сюда открывать свою клинику.