Чтение онлайн

Джекоб Риз увидел своё испуганное лицо в зеркале заднего вида. И стал шарить глазами по особняку Аргил.

— Значит, я должен пойти туда и что-то сделать?

— Потрепись с ним. Испугай его. Найди этот фильм.

— Если он будет отпираться?

— Уберёшь его. Ты в любом случае его уберёшь.

Крис Лонг сидел на диване в гостиной, его сердце стучало, а в глазах была глухая тоска. Напротив него на поцарапанном кофейном столике лежала пачка «Кэмэл», несколько мятых банкнот, наполовину пустой стакан текилы, заряженный пистолет и конверт из пергаментной бумаги с тремя граммами чистого

героина.

Лонг только что говорил по телефону со своей матерью. Последние три года она жила в «Лагуна Найджел», общине пенсионеров, расположенной в низких округлых холмах чуть к северу от Сан-Диего. После долгого перерыва Лонг с недавнего времени стал звонить ей каждую неделю, как правило, в воскресенье вечером после «Шестидесяти минут»; той ночью он пообещал скоро к ней заехать и отвезти её на бейсбольную игру «Сан-Диего Падрес». Она всю жизнь была болельщицей и поменяла свою приверженность «Лос-Анджелес Доджерс» на симпатию к «Падрес», когда переехала вниз по побережью в 1980 году, уволившись с должности главного библиотекаря в отделении Публичной библиотеки Лос-Анджелеса в городе Калвер-Сити.

Во время их разговора она вспомнила об игрушке, которую подарила ему на десятый день рождения. Это была электрическая бейсбольная игра, в которую он поиграл разок-другой и спрятал под кровать, чтобы она не мешалась его «Линкольну-Логз» и остальным игрушкам.

— Я не был таким бейсбольный болельщиком, как ты, — сказал Лонг.

— Знаю. Да и твой отец не проявлял особого интереса к спорту. Я была единственной в семье, кто проявлял хоть какой-то интерес.

— Но ты никогда не настаивала на этом. Ты купила игрушку, а когда она мне надоела, ты не сказала ни слова.

— Я тебе, по-моему, ещё и рукавицу покупала, — сказала мама. — По-моему, да. Все ребята по соседству пытались пробиться в Малую лигу, а ты отказывался. Тебе нравилось ходить на пляж. Тебе нравилось разглядывать соблазнительных девчонок в купальниках.

— Когда я учился в старших классах, то иногда приводил девчонок домой, пока ты была на работе. Спорю, что ты не знала об этом.

— Ох, Крис, — вздохнула его мать. — Я — мать. Я стирала. Я стирала простыни и полотенца. Я знала, что происходило.

Лонг засмеялся.

— Ах, ну да, конечно, — сказал он, и повисла пауза. Мать Лонга, ещё не привыкшая к тому, что он стал звонить ей каждую неделю, не хотела вешать трубку и принялась рассказывать о чём-то неестественно возбуждённым голосом. Иногда она колебалась, сомневаясь, можно ли затрагивать те или иные темы, например, о его проблемах с наркотиками, чего он никогда не отрицал, или о той жизни, которую он вёл в Голливуде, беззаботную и беспокойную, сомнительную жизнь, наполненую опасностью, где уже нельзя сказать — кто прав, кто виноват.

Лонг, вынюхавший дорожку героина, ответил:

— Помнишь, когда мне было четырнадцать? Ты на Рождество подарила мне бонги.

— Ты хотел барабанную установку, но я знала, что ты не будешь ходить на уроки.

— Ты была права.

— А что я ещё тебе дарила?

— Переносную печатную машинку «Смит-корона». Свою первую опубликованную статью я напечатал на этой машинке. Это было интервью со Скримин Джей Хоукинсом [142] ,

которое появилось в школьной газете.

— Ты был очень умненьким мальчиком, — ответила мама Лонга. — Но ты никогда ничем подолгу не увлекался. Тебе всегда не хватало дисциплины.

— Так и бывает, если принимаешь наркотики. Всё твои мысли вылетают в окно. Ты не можешь ни на чём сосредоточиться.

— И ты попал в беду.

— Да.

— Ты и теперь в беде?

— Да, мам. В большой беде.

За этим признанием последовала тишина, Лонг встал, с телефоном подошёл к окну и выглянул на улицу. Он заметил «Эльдорадо», припаркованный у Аргил, и Ларри Гавану с Джекобом Ризом на переднем сиденье. Верх был откинут, и волосы Риза, обильно смазанные гелем, во влажном ночном воздухе казались скорее голубыми, чем черными.

Мать Лонга сказала:

— Как бы я хотела тебе помочь, Крис.

— Я знаю.

— Если тебе нужны деньги…

— У меня много денег, мам. И наркотиков тоже много. Зато времени у меня немного.

Мать Лонга ждала, что он объяснит свои слова или превратит всё в шутку. Потом ошеломлённым и испуганным голосом она спросила:

— Ты меня отвезёшь на игру «Падрес»?

— Конечно.

— Жду.

— Может быть, уедем за границу?

— В Мексику?

— Да.

— Ладно, — ответила она. — Если хочешь.

Оба помолчали пару секунд. В это время в памяти Криса Лонга всплыла очень четкая картинка, которую он, казалось, давно забыл:

Полный мужчина лет сорока вышел из одноэтажного домика из необожженного кирпича с черепичной крышей, над его парадным входом лёгкий полуденный ветерок развевал флаг Мексики. В кулаке он сжимал несколько писем и время от времени нервно их перебирал. Он шёл к машине, которая была припаркована рядом с горбатым тротуаром, голубому «Шевроле» с блондинкой за рулём, чьё лицо скрывали красный шарф и очень большие зелёные очки.

Мужчина был одет в чёрные брюки и белую хлопчатобумажную рубашку с короткими рукавами, точно так же был одет и другой, намного более стройный мужчина, который вылез из серого «Мерседеса», припаркованного следом за «Шевроле». В руках у этого мужчины был пистолет, пистолет с серебряной ручкой, чьё дуло смотрело прямо в голову полного человека, потом яркая вспышка, более дородный мужчина падает вперёд, и в полупустом пространстве вокруг его головы расползаются три пятна крови.

Лонг спросил у мамы:

— Ты когда-нибудь встречалась с дядей Лютером?

— Братом твоего отца? Да, конечно.

— Как он выглядел?

— Он мне не нравился. А ему не нравилась я.

— Потому что ты еврейка?

— Да.

— Ты рада, что он умер?

— Крис, — сказала его мать слегка разражено. — Почему ты спрашиваешь меня об этом?

— Просто интересно.

— Да, — сказал она, и в голосе её не прозвучало ни тени сомнения или вины. — Я рада, что он мертв.