Чтение онлайн

В музыкальном автомате заиграл «Теннессийский Вальс», и Эдди посмотрел в сторону бара. Клайд Феб наливал пиво стройному чернокожему мужчине болезненного вида. На мужчине была дешёвая кожаная куртка и модные золотые часы «Роллекс», которые вполне могли оказаться подделкой. Когда песня закончилась, Эдди спросил у Клайда:

— Ты с ней когда-нибудь танцевал?

— Танцевал с кем?

— Угадай.

Во взгляде Клайда, которым он наградил Эдди, сквозило раздражение.

— Не знаю, о чём ты говоришь, — ответил он.

— Конечно, знаешь. С мисс Патти Пейдж — модной певицей.

Клад поставил кружку с пивом рядом с чернокожим мужчиной, который усмехнулся:

— Да ладно тебе, расскажи. Ты танцевал с ней или нет?

Клайд

несколько секунд неодобрительно смотрел на чернокожего человека, особенно его заинтересовали следы хирургических швов вокруг глаз, затем захромал к кассе.

— Не твоё дело, Джимми, — ответил он, выбивая чек. — И не ваше.

Чернокожий посмотрел на Эдди:

— Клайд по-прежнему влюблён. Занятно, да?

Эдди молча кивнул. Внезапно, наблюдая за тем, как чернокожий наполовину опустошил свою кружку, он кое-что вспомнил. Джимми. Да, именно. Его звали Джимми Хилтон, он был боксёром в пятидесятые годы, стройный боец во втором полусреднем весе, который выиграл свои первые тридцать два боя. Эдди вспомнил, что видел тот бой, когда Джимми победил Феликса Эскобара, гордость Восточного Лос-Анджелеса, отправив его в нокаут в шестом раунде страшным хуком слева.

— Я видел, как ты побил Эскобара, — сказал Эдди. Чернокожий человек долго и с удивлением смотрел на Эдди.

— Эскобара, говоришь? Ты был там?

— Сбоку от ринга. Вместе с Джеком Гаваной и Карлом Ризом.

— Ты ставил на меня?

— Да, конечно.

— Тогда ты выиграл кучу денег.

«Исход боя предрешён», — сказал Эдди Карл Риз за десять минут до начала первого раунда. Контракт Эскобара курировал Джек Гавана, а карьерой Хилтона занимался Джо Монумент, чернокожий ростовщик из Детройта, где родился Хилтон. Монумент был главным человеком, работающим на преступную семью Трапани, особенно на Джо Карбо, мошенника, контролировавшего рынок бокса на Восточном побережье. В следующей схватке Хилтон сражался за титул с Кидом Гевиланом. В течение пятнадцати раундов Хилтона жестоко избивали, и шесть раз он вставал из нокдауна.

Прикрыв глаза, Эдди раскачивался на высоком стуле возле стойки бара, пытаясь вспомнить, в каком же году дрался Эскобар, в 1956-м или 1957-м. Как бы там ни было, он к тому времени вот уже два года как окончил школу и брал взятки. «Господи Иисусе», — тихо пробормотал Эдди и покачал головой, почувствовав лёгкий трепет в сердце. Тут он открыл глаза и заказал следующую порцию, стремясь погасить возникшую печаль.

В старших классах школы Эдди был знаменитым на весь Лос-Анджелес футболистом, тощим злобным защитником, играл за «Нотр-Дам», штат Огайо, и за каждый из главных университетов Западного побережья. Он был более востребован, чем Джон Арнетт, быстрый полузащитник из «Мэныоел Артс», который стал известным, играя за университет Лос-Анджелеса и затем уже профессионально — за «Лос-Анджелес Рэмз».

— К чёрту школу. Ненавидел учиться. И всегда хотел быть полицейским, — рассказывал Эдди Джину после того, как они некоторое время работали вместе. Их дружба скорее была построена на общности желаний, нежели на внутреннем доверии. — Я был упрямым, относительно умным и любил справедливость. Неплохо для начала.

Эдди два года строго соблюдал правила и даже дважды был отмечен за храбрость, второй раз — во время ареста Ленни Симика, Подглядывающего Тома, серийного маньяка-насильника, терроризировавшего округу парка Хэнкок, модного района, расположенного в нескольких милях к востоку от центральной части города. Согласно отчёту, Эдди заметил Симика, стоящего на коленях на клумбе перед домом на пересечении Мэнсфилд и шестой, представляющем образец архитектуры Тюдоров и принадлежащем актрисе Ронде Флеминг. В правой руке он держал маленький сверхмощный бинокль, увлечённый разглядыванием чего-то в окне на первом этаже, а левой пытался удовлетворить ненасытную похоть.

— Когда я велел ему поднять руки, он выронил бинокль и уставился на меня, словно он был в трансе, продолжая

теребить свой член, пока не начал выдирать клочки волос. Его сперма полилась тонкой серебристой струйкой. Я едва мог этому поверить, — рассказывал Эдди Джину. — Я был настолько изумлён, что не заметил, как он вытащил нож. Сукин сын перерезал мне все сухожилия на плече, прежде чем я справился с ним.

Позже Джин узнал, что Лени Симик умер в карете «скорой помощи», везущей его в голливудский пресвитерианский госпиталь. В официальном заключении о смерти было написано, что он умер от обширной мозговой гематомы, появившейся в результате удара тупым предметом по голове. По-видимому, Эдди забил Симика до смерти, он стал одним из трёх людей, которых он убил, находясь на службе и обстоятельства смерти которых впоследствии были названы подозрительными.

Арест получил громкую огласку в газетах, благодаря чему Эдди стал местной знаменитостью, интервью с ним брали радио и телевидение. Когда глава полиции Паркер награждал его медалью за храбрость, он сказал о достижениях Эдди в школе, где он занимался атлетикой, и назвал его «героем, выросшим в нашем городе, идеальным полицейским и тем молодым человеком, кого он с гордостью назвал бы своим сыном».

Именно в то время, когда Эдди находился в оплачиваемом отпуске, оправляясь от глубокой раны руки, в гостинице «Амбассадор» он и познакомился с Карлом Ризом. В «Коконат Гроув», знаменитом ночном клубе при гостинице, выступали певица Джули Лондон [132] и клоун Шеки Грин, и Эдди получил два бесплатных билета на вечернее выступление в качестве подарка от Уильяма Морриса, представляющего интересы благодарной Ронды Флеминг. Риз ужинал за соседним столиком. С ним были две женщины, которым было лет по двадцать, может даже меньше, на лицах у обеих была написана скука, свое лукавство и бесшабашность они прятали за заученной маской безразличия.

В тот вечер Эдди был со Стефани Колер, она работала в «Арт Моралес», ломбарде, офис которого находился в Северном Голливуде. Эдди познакомился с ней в «Джим-бос», баре с живой музыкой на Лэнкершиме и трахнул её в ту же ночь на раскладном диванчике в её слишком жаркой гостиной.

В перерыве между отделениями Карл Риз хлопнул Эдди по плечу:

— Просто хотел пожать тебе руку. Этот сукин сын Си-мик получил по заслугам. Извините за грубость, — сказал он Стефани, которая улыбнулась ему в ответ.

— Не переживайте. Я слышала и похлеще, — сказала она. — Я работаю в ломбарде.

— Я знаю.

— Не думала, что вы узнаете меня.

Эдди с изумлением взглянул на Стефани:

— Вы знакомы?

Стефани горделиво улыбнулась:

— Время от времени в «Арт» приходят клиенты от мистера Риза.

— У меня несколько клубов, — начал объяснять Риз, и обе женщины, пришедшие с ним, посмотрели на Стефани, недовольные тем, что он обращал внимание на кого-то ещё. Скука с их лиц исчезла, теперь они выражали большую твёрдость и агрессивность. — Иногда кое-что появляется.

За секунду до того, как Шеки Грин появился на сцене, в «Коконат Гроув» вошёл прилизанный и выхоленный Фрэнк Синатра. С ним под руку шла актриса Ава Гарднер, она смотрела прямо перед собой, зная, что является самой желанной женщиной в этом прокуренном зале. Ещё вместе с ними был президент «Твентис Сенчери Фокс» Дэррил Занук, его нынешняя подружка — симпатичная загорелая молодая женщина с гладкой кожей и серебристыми волосам и два телохранителя, на лицах которых нельзя было прочесть ни одной мысли.