Чупакабра
Шрифт:
— Я что-то не то сказал? — еще больше удивился Бес.
В следующую секунду Весельчак схватил его за хвост и одним рывком затащил в лодку. Тиллирет оказался там же почти одновременно с чупакаброй, за неимением хвоста втянутый за шиворот. А еще через секунду лодка уже неслась по бурному течению местной речушки.
Никогда. Никогда больше не соглашусь путешествовать подобным образом. Все вокруг вертелось прытким волчком, в морду периодически плескала вода из-за борта, а я все никак не мог уцепиться когтями за гладко выструганные доски лодки и громко выл от страха.
Однако я быстро пожалел о принятом положении, когда на меня с руганью свалился черноклокий. А следом присоединился белошерстый, за которого в последний момент ухватился Пин. Два не слишком тщедушных старичка грохнулись на меня с высоты сидений, размазав по дну лодки, словно кусок масла по хлебу.
Я только жалобно икнул.
Хозяин кое-как выпутался из цепких рук черноклокого, поднялся сам и, стащив с меня своего друга, с тревогой склонился над моими останками.
— Бес, ты жив?
— Вряд ли, — жалобно проскулил я, пытаясь понять, сколько у меня осталось целых лап. Кажется, ни одной. И вообще, ощущения такие, словно я порвался посередине подобно тряпичной игрушке.
Хозяин ловким движением соскреб меня с досок и усадил на носу. Лодки, разумеется, не на собственный же нос он меня посадит. Не скажу, что там было удобней, пару раз я хорошо приложился мордой, но, по крайней мере, здесь на меня точно никто и ничто не грозило свалиться. Да и тошнить стало как-то меньше.
А, я понял, это потому, что белошерстый наконец-то занялся делом — чего-то нашептал, и теперь мы плывем ровнехонько посередине реки и даже почти не качаемся. А кстати, куда мы, собственно, плывем?
— Хороший вопрос, — крякнул белошерстый. — Пин, ты случайно не запомнил, нужный нам остров находился к востоку или к западу от селения Амальтонеппы?
— К востоку, — легкомысленно предположил тот. — А может, и к западу. И вообще, я в это время мирно спал и ничего не слышал, так что вспоминай сам, чего там тебе наобъясняли.
Я почувствовал острое желание загрызть черноклокого. Если не насмерть, то хотя бы до состояния очень тяжелого увечья.
Как ни странно, но нужный остров они нашли с первого раза. Хотя Пинмарин и пытался увести всю компанию в противоположную сторону, взгромоздившись на нос лодки, скрестив руки на груди и время от времени с умным видом повторяя: "Да, да, теперь я вижу, куда надо плыть", но Тиллирет бдительно осматривал проносящиеся мимо берега и первым заметил остроконечную верхушку храма.
Остров был давно и безнадежно заброшен. Некогда широкие тропки густо поросли острой, как бритва, травой и редкостно колючим кустарником, словно остров не желал, чтоб на него еще хоть когда-нибудь ступала нога человека. Пришлось потратить немало магических сил только на то, чтобы суметь высадиться на берег. Хотя Пинмарин предложил более радикальное, по его мнению, решение этой проблемы — выкинуть чупакабру и Тиллирета прямиком в заросли, а самому переместиться с помощью заклинания Полета. Получив в ответ два угрюмых взгляда, сулящих неприятности в особо крупных размерах, Весельчак обиженно пожал плечами и отвернулся.
— Совсем
меня не ценят, не любят и не уважают, — оскорблено бубнил он всю дорогу, но никто не обращал на это внимания.В местном лесу царила тишина. Что казалось само по себе нездоровым, так как звери и птицы здесь должны были просто кишеть без вмешательства в их жизнь человеческого рода. Однако за то время, что понадобилось двум магам и одному чупакабре, чтобы добраться до места назначения, в округе не защебетала ни одна птица, а Бес, как ни старался, так и не смог учуять запах других животных. Словно все вымерли или, что более вероятно, покинули остров.
— Не нравится мне все это! — пробормотал Тиллирет себе под нос. — Что-то здесь не так.
Заросли неожиданно закончились, и грязные, усталые и ободранные путешественники вывалились на широкую полосу голой земли, кольцом окружавшую храм. Вблизи это огромное и некогда величественное здание производило удручающее впечатление. Когда-то украшенные красивыми яркими фресками стены нынче облупились и были перемазаны грязью, кое-где в них зияли дыры от вывалившихся камней, а крыша частично просела и грозила ежеминутно свалиться вниз, погребя под собой большую часть верхних залов. К тому же из широко распахнутых дверей омерзительно воняло.
— Такое ощущение, что здесь сдохла сотня кошек одновременно, — заткнув пальцами нос и стараясь дышать ртом, прогундосил Пинмарин. — Аж глаза слезятся!
Тиллирет в сомнении разглядывал темнеющий провал входа. Между тем со всех сторон начали подкрадываться сумерки, затрудняя и без того непростое дело исследования обстановки. Маг посмотрел на небо, на дверь, снова на небо…
— Нет, сегодня внутрь не полезем, — наконец принял он решение. — Мало ли на что там можно нарваться ночью. Устроим привал, а утром, при свете солнышка попробуем найти изумруд.
— Как? — вырвалось у Пина. — Ты еще и ночевать здесь собрался?
— Торопишься вернуться к невесте? — съехидничал молчавший до этого и настороженно принюхивающийся Бес
— Нет, нет, — слабым голосом отозвался Пин и поспешно улегся прямо на землю. — Все, я уже сплю!
И Весельчак принялся демонстративно похрапывать.
Тиллирет и чупакабра переглянулись. Бродяга последовал примеру приятеля, а
Бес остался на страже.
Ох, как же мне здесь не нравится! Просто шерсть дыбом! Вокруг тихо и пустынно, ни одного живого существа не чую, за исключением моих двух старичков. Вон как они сопят-то мирно, даже немного завидно. Лично у меня сна ни в одном глазу. Да еще эта вонь! Что, скажите мне, пожалуйста, может ТАК вонять? Как будто одновременно кого-то стошнило и прослабило. И вдобавок… Да, несомненно, это слабый запах крови и смерти.
Пока я предавался размышлениям, внутри ароматной постройки что-то глухо ухнуло. Потом еще раз. Потом до моих настороженных ушей долетел тихий шорох — шу-ух, шух, шух — и быстро удалился в противоположную от нас сторону. Птица? Может, сова? А что, похоже, сова — ночная птица, ухает и крыльями шуршит…
Белошерстый приподнял голову и тихо, стараясь не разбудить черноклокого, спросил у меня:
— Ты слышал?
— Сову-то? — стараясь скрыть предательскую дрожь в голосе, преувеличенно бодро уточнил я.