Чтение онлайн

— "Александроградская икона Феодора Студита, вернётся на родину!" — Глаша тихо прочитала название главного заголовка.

— Неужели вам это интересно? — голос Семёна, заставил девушку подскочить с места.

— Семён, зачем так пугать? — возмутилась грация.

— Простите, Аглая Тарасовна. — лакей смущённо опустил взгляд, — Просто за то время, что вы тут живёте, вы не разу в храм не ходили, а тут вы читаете…

— И что с того? — уже спокойно сказала девушка.

— Вы не пойдёте на воскресную службу, которую посвятили возвращению иконы?

— Нет, и не собираюсь!

— Ясно. — на лице Семёна появилась робкая улыбка, — Аглая Тарасовна, с ваше

позволения, я выброшу газету?

— Хм, да забирай, — Глаша швырнула лакею газету.

Несмотря на то, что Аглая считала Семёна миленьким дурачком, он был единственным мужчиной, который не вызывал у неё в душе отрицательных эмоций.

Зайдя в свою комнату, которую она делила с Марианной, девушка увидела, как немую грацию причёсывала Пелагея.

— Хм, Ма, а ты не хочешь их хотя бы чуть-чуть подрезать? — спросила Глаша, глядя на волосы сестры, в ответ Марианна сначала подняла руки к потолку, а затем скрестила их, — Ну и что, что мадам запретила тебе их стричь! Ты уже сама их причёсывать не можешь!

— Слушай, а может и в правду их укорить? Совсем чуть-чуть. — поддержала Пелагея, Марианна завертела головой.

— Ну, как хочешь. — сказала Аглая, подойдя к своему секретеру.

Пока сестры не видели, Глаша открыла верхний ящик своего секретера, в которой лежала фотография, вырезанная из газеты. На ней был изображён митрополит феодоровский Андрей. Также фотография была проколота иголкой.

"Жалко, я тебя так проткнуть не могу!" — со злобой подумала Глаша.

***

Февраль 1910 год.

Всё село Ставросино было взбудоражено приездом митрополита Андрея, который прибыл для освящения нового храма, чьё строительство было закончено неделю назад. Когда Глафира вместе с родителями и младшими сёстрами: Варварой и Ульяной, — пришли посмотреть на эту церемонию, территорию вокруг храма окружили почти все жители села. Тарасу Морозову пришлось посадить пятилетнюю Ульяну на плечи, чтобы та смогла всё видеть, а двенадцатилетняя Варвара подпрыгивала чуть не ли каждые три секунды. Жители села были так увлечены действием, что не обращали внимание на сильный мороз.

— Странно это как-то. — сказала Глаша матушке.

— И что же странного? — спросила Валентина Морозова.

— Сам митрополит приехал в наше маленькое село.

— Ну, так он двоюродный брат господина Журова. Ты же знаешь, семья Журовых любит предавать даже маленькому событию в жизни нашего села особый размах.

— Это да! — согласился Тарас, — А тут освящение храма, который строили целых пятнадцать лет.

— Наконец-то, мы больше не будем ехать на службу в соседнее село. — сказала Варвара, продолжая подпрыгивать на месте.

После этого важно мероприятия жители Ставросина, находясь в прекрасном расположения духа, медленно побрели по главной дороге. Весь путь был наполнен множеством голос, которые обсуждали такое долгожданное событие в жизни села. Но вдруг внезапно во все услышанье раздалось возмущённое: "Ты тут что делаешь, детоубийца?"

Большинство жителей обратили внимание на ту, кому это фраза была обращена. Это была брюнетка средних лет со славянской внешностью. Из-за одежды и распущенных волос, жители Ставросино сравнивали её с Бабой-ягой. Те, кто единожды увидел её, не забудут никогда, из-за шрама, рассекавшее лицо поперёк. В одной руке женщина держала толстый посох, а в другой — поводок, к которому была привязана французкая овчарка, злобно лаявшая на старую женщину, которая оскорбила хозяйку.

К потоку оскорблений Авдотья уже давным-давно привыкла. Живя в лесной старой

хижине, она промышляла тем, что помогала легкомысленным девушкам прерывать беременность, и все в Ставросино об этом знали.

— Молчать, Трезор! — эти грозным приказом, Авдотья моментально успокоила собаку, затем её тон стал более мягким, когда она обратилась к старухе, — Забавно, но Трезор задал вам тот же вопрос. К сожалению, он помнит, как вы пытались его утопить, когда он был ещё щенком. И осмелюсь заметить, эти маленькие дети собак уже были способны чувствовать агонию от удушья, а также отчаяние от неизбежности смерти.

— Ах, ты паскуда! — закричал старуха с желанием ударить женщину.

— Не надо, мама! — взрослый мужчина, остановил старуху, а затем прошептал, — Это ведьма просто хочет испортить нам настроение в такой-то важный день.

Старуха ещё немного просверлила Авдотью презрительным взглядом, а затем, плюнув женщине под ноги, продолжила вместе с сыном путь. Также поступили и остальные свидетели этого маленького конфликта, в том числе и семья Морозовых.

На краткий миг, Глафира взглянула на женщину с собакой. Авдотья стояла на месте, с усмешкой смотря на, проходящих мимо, жителей села. Глаша ещё тогда не могла и подумать, что этот общественный изгой в ближайшее время станет ей самым близким человеком.

***

"Жаль, что я тебя так проткнуть не могу!" — со злобой подумала Аглая, — "Ну, ничего. Скоро ты будешь страдать!"

— Глаша! — окликнула сестру, вошедшая в комнату, Надя, — Наталья Алексеевна тебя зовёт.

Уже в кабинете Аглая в очередной раз отчиталась перед мадам Геворкян о своей слежки за маленьким кружком, членов которых подозревали в планирование террористической атаки.

— В общем, они только ругают императора Николая Александровича, но не более того. — закончила отчёт девушка.

— Ты хочешь сказать, они безобидны? — спросила Наталья.

— Ну, критика не способна буквально убить власть. — попыталась отшутиться Глаша, — И всё же я хочу ещё немного за ними понаблюдать.

— Аглая, ты за ними уже наблюдаешь целый месяц! Не думаю, что они…

— Я понимаю, но лучше подстраховаться. У них сегодня ещё одно собрания.

— Ну что ж, если ты так сильно сомневаешься, посети и его.

Поблагодарив Пелагею за причёску, Марианна переоделась для прогулки. Однако, перед тем как покинуть имение, девушка достала из-под своей кровати почтовую открытку и прижала её к груди. Казалось бы, обычная картонка, на которой был изображен чёрно-белый рисунок фонтана на Белой площади Александрограда. Однако для девушки это вещица была очень личной. Самая сокровенная для неё и для Миреллы.

***

Июль 1910 год.

Бродячему цирку Зиновия Длиннобородого оставалось всего 10 километров, чтобы к утру добраться до города Кутузова, жителей которого он планировал развлекать несколько недель. Жуткий рёв хищных животных в клетках; весёлые для маленьких детей клоуны с красным носом, которые после шумного дня вымещали злость на других членах цирковой семьи; вечно пьяные карлики и истеричные женщины с бородой. Марианна росла в этой атмосфере с младенческой поры. И другой, более лучшей жизни, она и не знала. В этом грубом и безумном мире девочку опекала Мирелла. Эта коренастенькая цыганочка с чёрными очами в своём шатре гадала посетителям цирка на хрустальном шаре.