Чтение онлайн

Смахивать мух с лица я могу хоть до утра, но это не даст мне никакого преимущества. Тыкать тьму копьём — еще тупее, чем бить воздух кулаками. Про огонь он не зря заикнулся. Сейчас бы факел в руки и спалить тут всё к ебене матери! Облить бензином и бросить спичку, чтобы пламя сожрало всё тут нахуй. И мух, и его шкаф, и его вонючую кровать, и эту сраную мебель.

Я отскочил назад, и правой рукой отёр лицо от мух. Как-то странно. По коже пробежала прохлада, и осталась липкая плёнка, словно какой-то чудо крем нанёс на ожог. Гнус бросился на меня, я увернулся, концом копья врезав ему в челюсть. Эффект почти нулевой, но я урвал себе несколько секунд, чтобы подбежать к Осси и поднять её с

пола.

— Беги…

Звериные глаза на моих рогатых наплечниках давно ослепли. Мухи облепили их и испортили, накинув непроглядное бельмо своими укусами. Я не увидел как сзади налетел этот ходячий, разлагающийся и вечно пожираемый личинками труп. Я услышал треск доспеха, а затем сильный удар в спину швырнул меня вперёд, откинув в сторону Осси.

Я рухнул на пол, вовремя подставив руки. Копьё отлетело к окну, наконечник тускло сверкнул в лунном свете. Половые доски затрещали, жужжание мух обрушилось на мою спину. Я уже собирался вскочить, но Гнус обхватил мои дреды и потянул на себя.

Если бы я противился — он бы выдрал мне скальп. Моя голова сама откинулась, задрав подбородок. Я больше не касался пола ладонями. Гнус поднимал меня, отрывая от пола.

Вот гнида… Сука… Сильный, пиздец…

Я был словно грязный котёнок, пойманный за шкирку. Махал руками и ногами, и всё в пустоту. Злой дядька поднял меня с земли и начал рассматривать, хохоча. Худощавая рука Гнуса походила на сухую ветку дуба, облепленную мухами. В лунном свете ковёр из насекомых поблёскивал серебром и ходил волнами. Ногами я не мог достать до пола, но сумел схватить Гнуса за руку, раздавив сотню, а может и тысячу мух. На удивление — насекомые перестали садиться мне на лицо, ползать по лбу и по подбородку. Они словно боялись заползать туда, где совсем недавно я провёл правой ладонью по коже, оставив влажные следы.

Удивился не я один.

— Твоё лицо! — в жужжании послышалась нервозность. — Я заставлю твою глупую ухмылку скривиться от боли!

С гниющего тела гнуса слетела еще не одна сотня мух. Они быстро облепили меня, пронзили своими острыми иглами доспех и начали сосать кровь. Шею сдавило так, будто на неё наехал грузовик — с невероятной жадностью мухи принялись пожирать меня. С похожим усилием сдавило грудь и живот. Доспех не трещал. Трещали мои зубы, стиснутые от злости и кончики пальцев, вгрызающиеся в руку Гнуса. Но на моё лицо по-прежнему ни одна тварь так и не уселась.

Свет луны ворвался в комнату, накрыв безглазое и безгубое лицо голубоватым светом. Мухи ползали по остаткам почерневшей кожи, но этих остатков не хватало, чтобы выразить хоть какую-то эмоцию. Пауза — единственная эмоция, которую я различил. Гнус, а вместе с ним и мухи молчали. Тишина продержалась недолго, но и этого вполне хватало для понимая того, что этот мерзкий труп сильно удивлён.

Продолжая удерживать меня над полом за дреды, он поднёс меня к своей уродливой голове и словно начал всматриваться в моё лицо. Начал изучать своими пустыми глазницами.

Я и сам не мог понять, что он там хочет разглядеть. Быть может пот, хотя откуда он у меня. Может это его выделения попали мне на лицо, когда Осси пробила ему грудь мечом? А может… Перед глазами вдруг всплыли картинки: слюни Бэтси, Дрюнины выделения. Точно! Кровавая корка, покрывающая мою правую ладонь, была пропитана Дрюниным гноем. Неужели благодаря ему, мне на лицо не уселась ни одна падла?

А что если…

Я разжал пальцы правой руки, выпуская запястье Гнуса, и вставил указательный палец ему в пустую глазницу. Тело Гнуса тотчас содрогнулось и искривилось. Он отпустил мои дреды, я рухнул на пол, натужно скрипнув досками. Окружающие мухи, да и все насекомые, заполонившие комнату, словно сошли с ума, жужжа

рывками и наплывами. Словно гитара в хлам расстроилась, но пьяный мальчуган продолжал упорно играть на ней, пытаясь из струн выдавить знакомую песню.

Гнус замешкался, и я быстро воспользовался мигом. Прыгнув к растерянному трупу, я схватил его голову двумя руками и, рывком, притянул к себе. Уродское лицо с пустыми глазницами врезалось в мой наплечник. Часть рогов обломились, оставшиеся — пронзили череп, вырвавшись наружу и блеснув слизью в свете луны.

Гнус обнял меня.

Живучий ублюдок. Я вырастил лезвие в левой ладони и ударил повисшее на мне тело в шею. Еще один удар пришёлся в рёбра. На груди я вырастил жало и пронзил Гнусу пузо. А потом коленом врезал в пах, раздавив сотню, а может и тысячу личинок и мух.

Объятия трупа стали лишь сильнее.

Да что ж за хуйня то творится!

Сдохни, тварь! Сдохни!

Медленно, но жужжание в комнате выравнивалось и обретало единую форму. Казалось, что кто-то начал хохотать. Жуткий смех пронёсся через всю комнату, а потом я услышал противное жужжание возле своего уха.

— Я казню тебя еще до восхода солнца. Лунный свет — это последнее, что со вспышкой яркого блеска потухнет на твоих остекленевших очах.

Его объятья стали невыносимы. Гниющая башка по-прежнему покоилась на наплечнике, словно он сам припал головой к моему плечу.

Кровавый доспех мучительно застонал, сжались рёбра, но я сумел выдавить из лёгких:

— Но прежде, мы вместе прогуляемся под лунным светом.

До конца я был не уверен в успехе моей безумной идее, но иного пути нет. Вновь. Как это уже заебало.

Вонзив в Гнуса с двух сторон клинки в его рёбра, я сумел выгнуть спину и оторвать гниющий труп от пола. Держится крепко, никуда не денется. Он начал извиваться, даже объятья стали менее ощутимы. Голова с мухами медленно начала ссаживаться с рогов, пачкая мой наплечник серой слизью.

Мухи с обезумевшей жаждой бросились на меня, в миг облепили доспех. Кожа невыносимо зудела, словно мерзкие твари заползли под доспех и начали во мне откладываться свои личинки. Хотелось выть, чесаться и бежать сломя голову, чтобы хоть как-то унять невыносимый жар от покалываний тысячи острых игл.

Держа на себе тело Гнуса, я шагнул назад. Брошенная от наших объятий кривая тень упала на пол ровно передо мной. Я еще сделал шаг назад — и тень прыгнула на стену. Ладно, будь что будет.

Я откинулся назад. Задом рухнул на подоконник и вывалился из окна. Плечом сшиб какой-то выступ из стены. Плащ хлестнул воздух. Но я не успел даже открыть рта. С высоты третьего этажа мы с Гнусом рухнули на каменную дорогу, и удар был такой силы, что меня вырубило на секунду. Хруст доспеха. Чавканье плоти и брызнувший во все стороны гной. Мухи слетелись на нас в тот же миг. Я ничего себе не сломал, лишь вывих левой руки и ноги вывернуло в районе коленей, как у цыплёнка. Но головой приложился знатно. Скорее всего, на мгновение мой мозг от удара о камень превратился с сгусток крови, но от состояния «овоща» меня спасла моя регенерация. Бедная Инга. Что только не пришлось пережить её телу. И мне кажется, это еще не самое страшное.

Гнус по-прежнему держал меня. Густая вонь стекала с его тела на камень, жилистые руки сжимали меня, но уже вяло. Но это «вяло» продлилось недолго. Я только успел вынуть клинки из его боков, как объятые вокруг моей груди руки стянулись с новой силой. Гнус вновь принялся меня душить, сдавливая рёбра.

Тварь… Ублюдок… Отпусти меня…

Я зарычал со всей силой…

Взвыл на всю улицу…

Мне хотелось отрубить ему голову, но лезвием рассечь шею из этой позы не реально! Вот если я перевернусь, и он окажется сверху…