Чёртова одежда
Шрифт:
Вырвал бы ученика из зубов дракона.
(Если бы не пришел на помощь, то учителя посадили бы в тюрьму за неоказание помощи!)
Но, если ученик убивает ученика, то учитель не имеет право вмешиваться, не нарушает естественный закон школьной жизни.
У каждого ученика есть право на смерть, и нельзя отнимать у учащегося это право.
Мечников - ученик, и в его руке болтается - ученик.
Даже, если один ученик по объему и по весу в сто раз больше другого.
Учителя - зрители в первом ряду.
– Что с ним сделать?
– Стёпа рассматривал
Мечников ради меня сожрал бы человечка, который метнулся мне под ноги и показался чертом.
– Повесь его на вешалку!
– радистка Кэт (не отразившаяся в зеркале) вовремя пришла с добрым девичьим скромным советом.
– Он умрет?
– Мечников с недоверием покачал головой: то ли не верил, что повешенный умрет, то ли не думал, что повешенье - лучшее наказание для чёрта.
Радистка Кэт недолго думала, она подвела Мечникова с его ношей к железной вешалке для пальто, показала, что нужно сделать.
Мечников завернул воротник пиджака жертвы и за кусок ткани повесил нарушителя спокойствия на крюк.
Со стороны выглядело очень смешно - мальчик болтает руками и ногами, красный от всеобщего внимания, злобный, но беспомощный, как карась на крючке.
Я засмеялась, хотя понимала, что над калеками и детьми смеяться запрещено.
Остроумно придумала радистка Кэт, жестоко, но очень потешно.
Нас никто не обвинит в садизме, потому что мы - тоже дети.
И, возможно, обвинение нарушит хрупкий эмоциональный наш баланс, и Мечников подаст в суд на четвероклассника и потребует возмещение морального ущерба.
Только мы отошли на нужное (по инструкции ООН) расстояние от повешенного, учителя с причитаниями, криками, вздохами и воплями радости побежали к вешалке.
Сняли чучело, уговаривали его, успокаивали, винили себя за то, что не купили висельнику торт.
– Лён, ты зачем в зеркало полетела?
Хотела заглянуть в загробный Мир?
– радистка Кэт расстегнула верхнюю пуговичку-глаз на блузке.
– Утащило бы тебя зеркало, а потом ты бы вернулась вывернутая наизнанку: сердце справа, мозги - внизу.
– Новенькая говорила с очень серьёзным выражением на побелевшем (куда уж дальше белеть) зимнем лице.
– Зато я бы никогда не состарилась!
– я сморозила глупость, сказала первое, что пришло в голову: помои из слов.
Шутка не получилась.
Но радистка Кэт дернулась, словно её пробило высоким электрическим напряжением.
А потом был незабываемый урок физкультуры.
Памятник этому уроку отольют на родине волейбола.
Наш физрук кандидат в мастера спорта по волейболу очень гордился своим званием, медальками и чувством юмора, отмороженным сто лет назад.
Евгений Геннадьевич лицом напоминал медведя, а умом - тоже медведя.
Заросший, он полагал, что главное для мужчины - тайга на лице и физкультура в виде волейбола.
– Что сидим? Кого ждём?
– после разминки Евгений Геннадьевич обычно приставал к девочкам.
По-учительски приставал, а не как маньяк
в парке.На этот раз жертвой волейболиста, подопытной курочкой оказалась радистка Кэт.
Она не переоделась на урок, а сидела в своих шикарных кожаных штанах, как Королева на троне.
Королевы разные, я - самая главная Королева, а Черткова - рангом ниже.
Со стороны казалось, что душа из девочки улетела, не зацепилась за крюк в тонком теле.
Лицо бледнопоганковое, ручки - прозрачные, ножки - тростиночки.
– Я спрашиваю, что ждём? Почему не переодеваемся на урок?
– Евгений Геннадьевич давил голосом - так утка пытается запугать карася кряканьем.
– Самая чемпионистая?
– А то нет!
– радистка Кэт даже не пошевельнула пальчиком из вежливости.
Она не бесчувственная, потому что Ирину Сергеевну уважает, не издевалась над ней, а по поводу физрука - у девочек и физруков отношения собачье-кошачьи.
Фраза "а то нет" - один из шедевров русского языка.
Она стоит в платиновом ряду с фразой "да нет".
– Немедленно переодевайся, или принеси справку из медкабинета!
– физрук поставил на кон свою честь учителя и задрожал от злости.
– Отстань, старче! Я в печали!
– радистка Кэт перевела на себя внимание всех.
Театр одного зрителя.
Не знаю, что больше разозлило физрука - неповиновение, или "старче".
Каждый человек верит, что он вечно молодой...
В ярости Евгений Геннадьевич схватил Кэт за спичку руки - вот-вот сломает.
– Да ладно тебе! Хочешь, чтобы я тебя вздула?
В каком виде спорта ты - мастер, дяденька?
– Кэт поднялась - Королева бала.
Я поняла, что слава медленно уходит от меня, убегает на полосатых ножках зебры.
В ответ физрук с удивлением загнанного кабана посмотрел на нас.
– Новенькая! Из Питера!
– Метлицкий пояснил, бросил спасательный круг Кэт и Евгению Геннадьевичу.
Наверно, физрук когда-то читал Достоевского, поэтому сразу отпустил руку Кэт, словно боялся перенестись с ведьмой в бандитский Петербург.
– Собирай команду, командос!
– Кэт потянулась, хрустнули суставы.
– Покажу тебе, где волейбольные мячи зимуют.
Сейчас посмотрю в инете, как играют в ТВОЙ волейбол.
– Кэт извлекла из сумочки седьмой айфон (мои родители не расщедрились на новый телефончик для меня, а в культурной столице - нате, вам, Кэт, пожалуйста).
– Волна, морита, прострел, прямой крест, съём, хаммер, эшелон.
ОХ! Сложностей больше, чем картошки в салате "оливье".
Чё тут играть - отбивай мяч и со всей дури бей в сторону противника.
Ни ума, ни фантазии для изысканной барышни.
Евгений Геннадьевич ничего не ответил, он собирал команду крепышей - так старушка на обед собирает белые грибы.
Злорадствовал, заранее торжествовал, представлял, как мячом изобьет радистку Кэт.
Игра началась, даже не игра, а гол в одни ворота.
Если бы физрук заранее знал результат, то ушел бы в монахи, щипал бы траву и доил коз.