Черные тропы
Шрифт:
— И что ж теперь делать?
— Что-что… Староват я со всеми этими вашими парашютами сигать, но никаких других вариантов предложить не могу. Придется мне самому на месте смотреть.
— Петр Степанович… Ну куда же вы? В вашем-то возрасте!
— Куда-куда… Туда, куда и все! Сиротин-то в те края собирается. А меня, стало быть, здеся, на хозяйстве оставляете?
— Но ведь там опасно! Мы не можем пока предсказать, как будет развиваться наша операция.
— Правильно! Не можете! — Мольнар ехидно ухмыльнулся. — А как же вы хотели? Сидеть здесь — а командовать там? Не придумала пока еще хитрая наука таких способов. На месте командир должен быть.
— Но, ваш возраст…
— Так я вроде бы, пока ещё в запас не уволен? Да и потом… Немцы — они мужики сообразительные! Раз такие меры к охране объекта приняли, стало быть, и возможность нападения предусмотрели! А раз так, есть там и система связи…
— Есть — две линии. Телефон и радиостанция у них имеется.
— Не это… То есть, это-то — просто обязано там быть! Другое я имею в виду… — старый преподаватель поерзал на стуле. — Году, эдак, в шестнадцатом, наносили мы визит в одно интересное место — в Пруссии. Имелось там кое-что, вельми наших генералов интересующее. Радио там, по давности времен, не имелось, зато, телефон был. И сидел на нем унтер, который должен был вовремя в трубку слова нужные сказать.
— Так-так! — заинтересованно подался вперед полковник, — Что ж вы про такие-то вещи ничего не рассказывали?
— Дык… в архивах все есть — только не ленись!
— Да где те архивы… — разочарованно махнул рукой Чернов.
— Ладно — тогда продолжу! Унтера этого наш человек приголубил — вилкой к стене приколол. И группа в дом вошла… Да только через пять минут на улице сразу взвод ландвера нарисовался — с пулеметом, промежду прочим! И стало нам тогда тяжко… Словом, еле ушли. Что надобно — это-то уволокли, приказ есть приказ! Но вот восемь человек там и остались…
— А как же так вышло? Не доглядели чего-то?
— Горшок цветочный нам всё испортил, — огорченно произнес Мольнар.
— Это как?
— Была там ещё одна каверза. На подоконнике горшок цветочный стоял. Ежели дверь со всей дури толкануть (как мы и сделали), горшок тот, ясное дело, с окна и брякнется. Он и брякнулся, да, аккурат, куда надо и попал. Звонок там был… Я имею в виду, что в доме-то кнопка имелась, а сам звонок как раз в караулке ландверовской и находился. Свои-то все, в смысле, обитатели домика того, про это ведали, да и пинчищем по двери лупить — совсем не требовалось. Так вот нам и нагорело тогда…
— И вы думаете, что и на данном объекте такие меры предосторожности предусмотрены?
— Такие или нет — а что-то, наверняка, есть! Или это уже не немцы вовсе, а какие-нибудь румыны, не к столу будь сказано…
— Озадачили вы меня, Петр Степанович!
— Уж лучше я — здесь и словами! Нежели, немец пулеметом в лесу вам свое неудовольствие выразит!
— Так-то оно так… — почесал в затылке полковник. — Черт! Теперь все заново планировать нужно…
— Такая уж доля командирская! — пожал плечами Мольнар. — Ночей не спать — думать! А над моим предложением — покумекайте, я ведь серьёзно говорю…
И полковник стал думать…
Итогом этих размышлений явился вылет ещё одного самолета. Внезапно снялся со своего лагеря и перебазировался в сторону местный партизанский отряд. Как ни прилагали усилие его командиры, стремясь сохранить этот факт в тайне, увы… Немецкая комендатура и местное подразделение ГФП тоже являлись людьми небесталанными — про это перебазирование узнали. И сделали выводы.
В еженедельном
отчете данное происшествие заняло всего одну строчку — но там, где нужно, её прочли очень внимательно. Причём — в двух разных местах!И если первыми (и основными) читателями явилось непосредственное начальство в РСХА, то вот второй адресат… Навряд ли ему посылали данный рапорт курьером. И уж тем более — по почте, секретный же документ!
Но, как бы то ни было — рапорт он получил… Там было много всего полезного и интересного, но карандаш внимательного читателя отчеркнул только одну строку…
«По указанию из центра, партизанский отряд „За Родину“ совершил передислокацию на новое место базирования — в сорока двух километрах от прежнего лагеря».
И если в РСХА эту информацию восприняли как лишнее подтверждение эффективности своей (в смысле — местной группы ГФП) работы, то вот у другого адресата на этот счет имелось свое мнение — в корне отличающееся от такового в РСХА.
Спустя некоторое время. Районный центр, поблизости от лесного санатория
По узкой улочке, совсем недалеко от казарм, неторопливо продвигалась парочка — пожилой мужчина, почти старик и молоденькая девушка. По-видимому, старику было трудно идти, он периодически останавливался и присаживался — благо, тут было, где присесть. Возле палисадников частенько попадались скамеечки, а кое-где обгорелые бревна — остатки разбомбленных ещё в сорок первом году домов. На одно из них и присел старик перевести дух. Пощупав гладкий подбородок, молча сплюнул в пыль.
— Вот, ети ж их мать-то, на старости лет бороду сбривать пришлось… И ладно б, из-за кого дельного — из-за фрицев! Стукнула ж кому-то моча в башку — бороды брить! Какой я теперь дед-то — без бороды?
— Да не волнуйтесь вы так! Мы-то вас всё равно так зовём — и звать будем!
— Да, стыдно мне! Сколько лет в нормальном виде проходил — и нате! Не понимаешь ты мужской красы, пигалица… молодая ишшо…
— Так ведь…
— А скажи-ка мне, щебетунья, отчего я именно тут присел?
— Ну… Поворот здесь рядом…
— И?
— Машины скорость сбросят.
— Правильно мыслишь! А ещё?
— М-м-м… стена напротив.
— И толку нам с того?
— Если заряд там поставить… Волна от стены отразится, да назад и ударит.
— Ну… где-то так. Ещё что? На этой стороне где?
— В кустах? Невысокие они…
— А сижу я на чем?
Той же ночью, незаметные тени, пробравшись на неохраняемую улицу, тихонько уволокли оттуда одно из бревен. Это было совсем нетрудно сделать — патруль тут проходил раз в час и не слишком-то утруждал себя работой. В городке и раньше было не слишком шумно, а уж сейчас… после фактического отступления местного партизанского отряда…
Да и тащить бревно пришлось не так, чтобы и очень далеко — в заброшенный сарай. Стоял он почти на окраине, и немцев рядом не наблюдалось вовсе — данное место было им неинтересно, ничего ценного и полезного поблизости не имелось.
Закрепив бревно на козлах, подручные деда сноровисто распилили его вдоль. Поработав инструментами, выдолбили внутри полости, куда и уложили взрывчатку — почти десять килограмм! Сверху все это щедро засыпали рублеными гвоздями и всевозможным металлическим хламом. Аккуратно скрепили половинки бревна, промазав их садовым варом и укрепив гвоздями. Правда, их забивали только в строго указанных местах — ни у кого не было желания долбануть гвоздем по капсюлю-детонатору.