Черные шляпы
Шрифт:
Он держал конверт в левой руке, а ключ, стоивший ему (вернее, Биллу Харту) пятерки, отданной ночному дежурному мотеля, был в правой.
Открыв замок, Уайатт толкнул дверь, и в этот момент громыхнул гром. Вероятно, парочка в кровати села бы от удивления, даже если бы этого не случилось.
— Сидите, где сидите, — сказал Уайатт, захлопывая дверь, но не поворачиваясь к ним спиной. — И слушайте.
Дождь стучал по занавешенным окнам, и эхом ему отдавались капли воды, падавшие с плаща Уайатта на добротный деревянный пол.
Комната не представляла из себя ничего особенного — стены покрыты серой шершавой штукатуркой, пейзажный
Милли сжалась в комок и отвернулась к стене, сидя спиной к своему агенту, Филу Гроссу, который откинулся на поднятые к изголовью подушки, куря сигару и читая «Вэрайети». Вернее, он читал и курил до этого момента. Газета упала ему на колени, слегка прикрыв его клетчатые красно-белые трусы. На нем была спортивная футболка и черные носки с подвязками. Сигара в его рту поникла, словно опавший член.
Уайатт старался, чтобы его член не выказал очевидного интереса к Милли, в конце концов, он же профессионал, хотя, если бы он сделал это, его было бы не в чем обвинить. Милли, как и Гросс, сидела поверх белья, и на ней была лишь кружевная кремовая сорочка, не слишком сильно скрывавшая ее красивую фигуру с кожей персиково-сливочного цвета, достойную киношной женщины-вамп типа Теды Бара.
Неудивительно, что Билл ее выбрал.
Гросс уступал в привлекательности своей партнерше по домику, но Уайатт подметил, что парень неплохо выглядит для агента. Невысокий, но с мускулистым торсом, мужественные черты лица, темные волосы, еще покрытые муссом после недавнего визита в парикмахерскую. Руки и ноги волосатые.
Все это Уайатт разглядел примерно за полсекунды.
— И кто же ты такой, мать твою? — изрек Гросс, оглядев Уайатта с ног и до «стетсона» на его голове. — Дикий Билл Хикок?
— Нет. Уайатт Эрп.
Продолжая сидеть в кровати, Гросс картинно поднял брови. Сигара, наконец, вывалилась у него изо рта. Он смахнул ее на пол, разбросав искры.
Милли, обычно не слишком скромная девушка, сейчас схватила Гросса за руку и украдкой поглядывала на Уайатта, словно боясь задержать на нем свой взгляд дольше секунды.
— Это тот стрелок! Тот друг Билла из Тумстоуна! — заговорила она.
Уайатт сделал шаг вперед, держа в руке конверт.
— Посмотрите на это, — сказал он, бросив конверт на кровать.
Гросс схватил конверт, вскрыл его и достал фотографии. Милли села рядом, поджав ноги. Ее хорошенькие коленки словно подмигнули Уайатту, когда она подползла поближе к своему агенту и принялась смотреть фотографии, как ребенок — цветной воскресный комикс. Ее полная грудь под сорочкой колыхалась, будто тоже желая посмотреть.
— Это… — сказал Гросс, подняв взгляд и посмотрев слегка удивленно. Он говорил с явным облегчением. — Мы просто выходим из машины. И входим в один из этих домиков.
— И выходим, — добавила Милли, сосредоточенно нахмурившись.
— Я не занимаюсь съемками в спальне, — сказал Уайатт. — Но этих снимков хватит, чтобы понять, что здесь происходит.
Он сделал еще один шаг, подойдя к краю кровати. Вода все еще капала с него.
— Эти фотографии все объясняют.
Милли схватила фотографии,
села, скрестив ноги, и принялась более внимательно рассматривать их. Гросс неторопливо встал с кровати, затушив босой ногой позабытую сигару. Он был в трех шагах от Уайатта.— И что же они объясняют, дедуля?
Гроссу тридцать, может быть, тридцать два. Рост метр семьдесят пять, может, семьдесят семь. Вполне крепкий и мускулистый парень. Возможно, играл в гандбол, или теннис, или даже немного боксировал.
— Сам знаешь, сынок. Ты обул Билла Харта, который ничего плохого не сделал этой девочке, разве что дал ей возможность сниматься в кино.
Грянул гром и задребезжали стекла.
— В суде это не пройдет, — заявил Гросс, жестом показав на фотографии, которые рассматривала Милли, будто желавшая найти в них скрытый смысл. — В конце концов, я — агент мисс Моррисон. У нас могли быть приватные деловые беседы, что вполне объясняет эти фотографии.
Уайатт удостоил его кивка головой.
— Для суда это не сойдет. Чего не скажешь о вашей жене.
Глаза Гросса сузились, и он сделал шаг вперед.
Уайатт поднял руку.
— Стой на месте. Дело вот в чем. Ты решил облапошить Билла Харта. Эта девочка вышла бы за него замуж, потом развелась, и ему бы пришлось платить за все это. Не говоря уже о том, какая ей была бы выгода от упоминаний в прессе.
— От развода не бывает выгоды…
Уайатт снова поднял руку.
— Уверен, она уже придумала историю, которую можно будет рассказать на бракоразводном процессе и от которой волосы встанут дыбом. О том, как Билл избивал ее или принуждал к извращениям. Она хорошая актриса, и ей бы поверили.
Милли посмотрела на Уайатта, будто собираясь сказать «спасибо» за похвалу, но опомнилась и нахмурилась.
— Итак, о чем мы договоримся, — продолжил Уайатт. Его речь была вежливой и неторопливой. — Вы получаете негативы этих фотографий, а мы обещаем не предавать дело огласке.
— Обещаете? — презрительно переспросил Гросс.
Уайатту было плевать на тон, которым говорил с ним этот мужчина.
— Если мисс Моррисон не станет настаивать на том, чтобы мистер Харт исполнил свое обещание жениться на ней, у нас нет причин, чтобы ставить в неловкое положение ее или вас, мистер Гросс.
Агент задумался.
— А еще мистер Харт просил передать, что вы можете оставить себе бриллиант на память, — сказал Уайатт актрисе.
Ее глаза блеснули.
— Правда? Я… должна оставить его себе?
— Делайте, что пожелаете. На ваше усмотрение.
Агент сделал два шага вперед. Теперь он был от Уайатта ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. От него пахло бриолином.
— Послушайте, мистер Эрп, — сказал он, улыбаясь. Так могла бы улыбаться змея. — И вы, и я знаем, что Уильям С. Харт стоит много больше, чем просто бриллиант.
— Конечно. Но вы и мисс Моррисон стоите значительно меньше.
Глаза агента расширились, и он оскалил зубы. Схватив Уайатта за воротник дождевика, он толкнул его, стукнув о дверь.
— Послушай, старик, — начал Гросс. Запах «Сенсена» из его рта перекрыл запах бриолина. — Ты не можешь угрожать мне. Это шантаж, и скажи этому старому хрычу Харту, что если он настолько…
То, что произошло в следующий момент, произошло слишком быстро, чтобы агент это увидел. Но он это почувствовал. Без сомнения.