Чёрные перчатки
Шрифт:
– Думаю, что вы проголодались, а завтрак стынет.
– Мне его подогреют, - буркнула Виллита. – А ты просто дурак.
Она ушла, оставив могильщика думать. А подумать было над чем.
Виллита права, Олистер подставил Велиона под удар, подсунул своим врагам, как червя рыбам. Прежде, чем устранить герцога, попробуют убить именно его. Это большой риск... Но бежать он не будет, иначе ему никогда больше не представиться возможность отомстить. А значит, придётся рисковать, не зря же его учили в школе убийц. Ох, и вляпался же ты, могильщик. Говорил Истро и Епсхо, чтобы они не лезли в политику, а сам залез в неё так глубоко, что захлебнуться будет проще простого. Его будут знать в лицо, если только его заподозрят в убийстве Олистера (а его заподозрят – после убийства герцога, он в замке не задержится),
Дверь в комнату Олистера отворилась, из неё вышел сам граф с женой. Он махнул Велиону, давая знак двигаться за ним. Велион пошёл следом, в двух шагах позади. Через пару минут они вошли в столовую, чуть не столкнувшись с уже полупьяным Морграном, который вис на Иллу, хватая её за полуобнажённую грудь. Обменявшись приветствиями, они разошлись.
На завтрак герцогу подали глазунью с беконом, варёный говяжий язык, бульон и фрукты. Пили господа квас и яблочный компот, Олистер приказал убрать со стола вино. «В обед и вечером напьёмся, - сказал он. – Не хотим же мы быть похожими на дорогого нашему сердцу графа Морграна». Эти слова были восприняты как шутка.
Пока герцог с семьёй завтракали, Велион, стоящий за его креслом, молча глотал слюну: ему завтрака не подали. Наверное, Олистер это заметил.
– Голоден? – спросил он.
– Да, - после секундного раздумья ответил Велион.
– Ключник не подал тебе завтрак? – в голосе герцога прорезалась ярость. – Чёрт, если бы он не служил моей семье столько лет, я бы приказал всыпать ему розог. Я приказал ему разбудить тебя и подать завтрак, на что он ответил мне, что не кухарка, чтобы таскать завтраки всяким проходимцам. Ладно, садись, поешь. – Он похлопал по креслу слева от себя, именно на этом кресле вчера сидел Моргран. – Надеюсь, среди близких мне людей нет того, кто хотел бы меня убить.
Виллита, ещё не закончившая завтракать, рассмеялась и зло покосилась на жену герцога, сидевшую по правую руку от него. Взгляд был очень театральным. Олистер пригрозил ей пальцем.
Велион уселся рядом с герцогом и быстро заглотил завтрак. Олистер, уже закончивший столоваться, ждал. Когда могильщик, наконец, поел, герцог поднялся из-за стола и проследовал в сопровождении семьи на улицу.
Во дворе празднество уже шло полным ходом – воняющая вчерашним перегаром толпа разноголосо шумела, отовсюду доносилась весёленькая музыка, верещал скот. Олистер продвигался по толпе, принимая льстивые поздравления от приближённых, хваля музыкантов и бросая им монеты. К нему со всех сторон лезли поэты, умоляя, чтобы герцог послушал оды в свою честь, несколько базарных провидец бесплатно предрекали Олистеру долгую и счастливую жизнь. Весь этот сброд сдерживали не меньше двух десятков солдат в доспехах, расчищающие путь. Наконец, герцог выбрался за ворота, где уже был сооружён помост, окружённый множеством людей. На этот помост Олистер и начал взбираться в сопровождении только жены, дочери (старший сын ещё спал) и, конечно же, Велиона, проклинавшего всё и вся. Хуже ситуации придумать было просто невозможно, его лицо видели все. Оставалось только твердить себе, что обратного пути нет.
Когда Олистер забрался на помост, толпа, собравшаяся здесь, притихла.
– В первую очередь, - закричал Олистер с помоста, - я бы хотел поблагодарить всех собравшихся здесь за поздравления. Спасибо, мои подданные, за всё. И, в качестве благодарности, я снижаю налоги за этот год вдвое!
Раздался оглушительный рёв, у Велиона заложило уши. Да, налоги вдвое – это превосходно, особенно, если учесть, что урожай ещё не собран, а многие будут выплачивать налог именно продуктами. Государство забирало десятую часть от доходов, Олистер не меньше пятой, а значит, крестьяне здорово сэкономят. А герцог получит их любовь.
Наконец рёв толпы затих. Улыбающийся герцог продолжал:
–
И это касается не только крестьян, но и торговцев, владельцев таверн, мануфактур и всей разношёрстной компании, которая нас здесь развлекает.Последние слова герцога утонули в рёве толпы, но Велион расслышал слова Виллиты.
– Учитывая, что все мануфактуры принадлежат тебе, - буркнула она. – А они приносят наибольший доход. И вряд ли это касается новых твоих земель. Каждый день по одной милости, неплохо. Сначала это был призыв каждого двадцатого, а не десятого юношу в армию, сегодня налоги, завтра, наверное, ты дашь свободу всем крепостным.
Олистер сделал вид, что не слышит её. А может быть, он и не слышал. Впрочем, Виллиту это не расстроило. Видимо, главным был именно протест, а его эффект не так уж и важен.
– А пока развлекайтесь, верные мои подданные, - заговорил Олистер, когда толпа снова поутихла. – Надеюсь, трактирщики тряхнут мошной и выставят всем бесплатной выпивки и сегодня...
– Потому что деться им некуда, - прокомментировала Виллита. – К тому же, им надо куда-то деть протухшие продукты. Сколько же дерьма они хранят, если пятый день не могут скормить всё?
– ... и вы гульнёте, как следует. Счастлив народ – счастлив герцог. Я посмотрю на ваши гуляния со стен замка. А барды, факиры, музыканты и многие-многие другие, собравшиеся здесь, помогут вам в этом! За что, конечно же, получат доход.
Герцог начал спускаться с помоста, ревущая толпа не затихала.
Обратная дорога была ещё сложнее – народ рвался к обожаемому, по крайней мере, сегодня, владыке. Даже Велиону пришлось заехать по лбу какому-то наиболее ловкому фокуснику. В прочем, тот не сильно на него за это обиделся, особенно если учесть то, что другие стражники намяли ему бока посильнее. До стены замка удалось добраться только через четверть часа. Здесь уже стояли кресла и несколько накрытых столиков. Одно из кресел занимал сын герцога, Овилен, на другом сидел пьяный в дрызг Моргран, остальные семь были свободны.
– Овилен, - сухо сказал герцог.
– Отец, - кивнул юноша.
– Если ты ещё будешь до утра заниматься шлюхами, а не сном, и пропустишь завтрашнее мероприятие, я не посмотрю, что тебе восемнадцать, прикажу отстегать розгами. Или сам ремнём пройдусь.
– Завтра тебе ещё раз даруют герцогский титул? – усмехнулся Овилен. Олистер в ответ бросил на него устрашающий взгляд.
Господа расселись по местам, Велион занял место за креслом герцога.
– Сейчас и сюда притащат помост, - сказал Олистер могильщику. – Только развлечение будет на порядок лучше, чем за воротами. А в обед пойдём на пир, там тоже будет весело, к сожалению, не для тебя.
Велион хотел сказать какой-то бред вроде «это моя работа», но посчитав, что это прозвучит глупо, промолчал. К тому же, ему действительно было интересно – он редко попадал на праздники. А если и попадал, то чаще всего его гнали оттуда камнями.
Следующие четыре часа прошли быстро. Факиры, фокусники, танцовщицы, барды, скоморохи и музыкальные ансамбли промелькнули, как один, их лица перемешались и плохо запомнились. После представления был обед, на который Моргран уже почти полз, а Иллу всё не было – на стене сидели только мужчины, если, конечно, не считать семьи Олистера. За обедом, который, слившись с ужином, затянулся глубоко за полночь, представление было ещё лучше, а между столов сновали шлюхи и танцовщицы. Барды пели и играли великолепные баллады, факиры глотали горящие клинки, короче, было всё, что душе угодно.
Наконец, всё кончилось. Велион, порядком подуставший и полуголодный, только расслабился, но, как оказалось, для него вечер ещё продолжается. Олистер, почти даже трезвый, приказал ему следовать за ним. Они поднялись в знакомую уже могильщику комнатку. За столом стояло несколько тарелок закусками и графин с вином.
– Садись, - кивнул Олистер. – Закуси пока, потом поешь нормально, Иллу уже ждёт тебя в твоей комнате, оголившаяся и с ужином. Отдыха тебе не предвидится – как видишь, маркграф Ульский запаздывает. Подставляться пока он не будет, скорее всего, он замыслил что-то на турнире, который состоится в мою честь через неделю. А если Ульский не будет подставляться, значит, его подставим мы. Моргран сослужит мне последнюю службу. Понимаешь о чём я?