Черное видение

Серое небо щедро делилось своим цветом с хмурым морем. Пологий галечный берег выдерживал атаку за атакой, — волны не имели ничего общего со сталью, кроме оттенка. Единственное яркое пятно на берегу — рыжая девушка в черном костюме неясного назначения — стояла у границы, прочерченной водой, и считала удары.

— Тридцать семь… Тридцать восемь, — девушка нагнулась, подняла камушек и швырнула его в тридцать девятую волну. — Запредельная жестокость… Ну и что, что он мне нравится?

— Приятно поговорить с умным демоном? — откуда появилась вторая девушка, отличавшаяся от первой только черными волосами, не смог бы сказать ни один свидетель, даже если на берегу было бы не

продохнуть от любопытных глаз. Скорее всего, вышла из воздуха за спиной рыжей.

— Приятно, — отозвалась первая. — Так мне его убить? Знаешь, не хочется…

— Как будто новых не наловишь, — темноволосая села на гальку, скрестив ноги, и нервным движением выдернула из-под пятой точки край плаща. — Надоело. А идея была твоя.

— Нет, твоя, — рыжая чуть повернулась, чтобы встать точно лицом к ветру. Ее плащ картинно затрепетал в правильном резонансе с волосами, заставляя жалеть об отсутствии видеокамеры. — Сложно, когда память одна на двоих.

— Нас двое? — сидевшая запрокинула голову. — Сомневаюсь. Так ты его убьешь или нет?

— Достала, — в воду полетел еще один камень, на сей раз поддетый носком сапога. — Убью. Скормлю твоим питомцам. Заживо. Согласна?

— Какие могут быть возражения? Я рада твоему исцелению. Кстати, — темноволосая встала, — столько времени держать у себя живого ангела — это действительно запредельная жестокость. Что ты с ним делаешь?

— Люблю, — лицо рыжей исказила жалкая пародия на улыбку. — А ты не знаешь?

— Знаю, — вторая положила руку ей на плечо, слегка приобняв. — Мне просто было интересно, как ты это называешь.

Две пары глаз, тоже заимствовавших окрас у распространенного металла, обменялись взглядами — вначале ненавидящими, затем почти нежными.

— Я называю это — любовью, — отчеканила рыжая. После чего вывернулась и с нереальной быстротой обхватила вторую девушку руками. — Еще вопросы?

Темноволосая, сохраняя на лице спокойное выражение, ответила на объятие, не перехватывая инициативы. Руки рыжей неожиданно опустились, девушка отстранилась от подруги.

— Это из-за него? — с насмешкой уточнила темноволосая. — По-моему, для тебя уже стало опасным водиться со светом. Я поймаю тебе кого-нибудь получше. Только не расстраивайся, ладно?

— Что, есть разница? — рыжая проводила взглядом неизвестно откуда появившуюся в небе одинокую чайку. — Ты все знаешь лучше меня, умеешь тоже лучше…

— А ты еще не доросла до уровня, на котором можно швыряться кусками души, как галькой. Кусками чужих душ — тоже… Между прочим, мне тоже плохо! — птица внезапно камнем упала в воду. — А если тебе наплевать, так продолжай издеваться над своей игрушкой, только не зови меня, когда тебе в следующий раз станет скучно…

— Не бросай меня, — руки девушек осторожно соприкоснулись. — Он действительно игрушка… У меня будет много новых… Зачем же ссориться из-за вещи?

— Я всегда знала, что у тебя есть здравый смысл, — темноволосая улыбнулась. Куда удачнее подруги, если не считать того, что глаза не пожелали участвовать в этом представлении. — Давай так — сейчас немного полетаем, потом зайдем к тебе, и ты отнесешь его в лес.

— Лучше на берегу, меньше убирать придется, — рыжая слегка прикусила губу. — Твоим без разницы, где питаться. По правде, он мне уже немного наскучил. Просто поспорить хотелось.

— Святое дело, — темноволосая пожала плечами. — Летим?

Плащи синхронно трансформировались в черные кожистые крылья. Девушки оторвались от гальки и пропали в серых облаках. Практически сразу же полил дождь, смывая с камней невидимые следы. Очередная волна швырнула на берег маленький белый птичий трупик с черной дырой в груди, а следующая — утащила обратно.

— Свет. Плохо. На меня. Влияет! — рыжая девушка бросала дротики в мишень, закрепленную на дверях. Специально — ибо в дверь могли войти, а попасть в свою вторую половину — не менее святое дело, чем поругаться с ней лишний раз, а затем помириться. — Значит,

плохо, — девушка швырнула последний дротик, попав в край мишени, шагнула было собрать снаряды, но махнула рукой и отошла к окну. Выходило оно на море, с подоконника было удобно улетать при желании… А еще можно было рассматривать берег. Галечный пляж, с такой высоты и при данном освещении выглядевший асфальтовым, портило одно белое пятно. Там, где к берегу ближе всего подходил мрачный лес. Владения питомцев ее подруги, сестры и просто второй половинки, без которой жизнь казалась омерзительнейшим времяпрепровождением, и рядом с которой же невозможно было находиться подолгу. Впрочем, никто не сомневался, что чувства эти были взаимными.

Расстояние щадило то, чего у рыжей девушки никогда не было — а именно, чувство сострадания к ближнему. И нервы по мелочи… Хотя нервы как раз хотя бы предполагались к наличию. В отличие от совести, морали и нравственности. Короче говоря, поганящее пейзаж пятно было тем, что осталось от светлой игрушки, вредной для здоровья… Игрушка наверняка была еще жива. Это было в духе подруги — совсем немного поиздеваться, устроив пробу на отсутствующие чувства…

— Доведешь когда-нибудь, — сыграю из себя светлую, — обратилась рыжая почему-то к белому пятну. Вероятно, потому, что подруги на месте не было. Она отправилась за подарком, новой игрушкой, уже не вызывающей нареканий по уровню качества… В смысле, более темной. — Точно доведешь… И ты еще думаешь, что я отберу пищу у твоих бедных голодных зверюшек? Даже если они на самом деле и жрут не в себя, всем явно не хватает. Не может хватать… Надо было ближе к башне место кормежки устроить, а то ни чавканья не слышно, ни криков, все прибоем заглушает. И смотреть я не пойду, — девушка завела руку за спину, поймала вылетевшие из мишени дротики и слезла с подоконника. — Я же не изверг… Я хуже. И вообще, на меня свет плохо влияет!

Дротик, воткнувшийся точно в «десятку», согласно задрожал. Рыжая девушка вспомнила, как рассчитанно поцеловала игрушку в последний раз, перед тем, как оставить в связанном и беспомощном виде.

— Интересно, он еще успел на что-то понадеяться? Так ведь больнее, — снова подумала вслух демоница. Дверь, поймав мишенью еще один дротик, открылась. Вошла темноволосая девушка, на плече которой покоилось упакованное бесчувственное тело.

— Долго думала, прежде чем выбрать, — тело было сгружено на ковер у ног рыжей. — Умеренно темный товарищ, просто как доктор прописал. Одна опасность — что слишком сильно влюбишься… Красивая игрушка. Под наш вкус…

— Естественно, — рыжая демоница присела на корточки, тронула узел веревки. — Спасибо…

— Всегда пожалуйста, — в тон отозвалась темноволосая. — Пойти, что ли, проверить пляж? Наверняка же не доели, придется отмывать… Слушай, как ты думаешь, от такой светлой пищи у моих мальчиков несварения случиться не может?

— По-моему, твои волки — всеядные, — сидевшая была поглощена распутыванием веревок. — Вот где ты научилась такие узлы завязывать? Кстати, действительно вопрос…

— Это не я научилась, это веревка под телекинезом такие выверты устраивает… Надо будет опять памятью обменяться. Когда вернусь, а то сюрприз испорчу, — добавила темноволосая, заметив, что подруга отвлеклась от распаковки. — Нет, тебе понравится, не сомневайся. Скорей бы ты уже научилась себя контролировать…

— Знаю, знаю, — отмахнулась рыжая. — Иди уже, тьма моя… А то убирать будет нечего…

— Там весь берег в перьях, а она «нечего», — темноволосая демоница рассмеялась и вылетела в окно. Рыжая, не вставая с места, повесила табличку «не беспокоить» на дверь, после чего захлопнула ее. Та же операция была проделана с оконными ставнями.

В конце концов, ей нравится наслаждаться подарками в одиночестве. На что имеется полное и неотъемлемое право. И смысл торопиться с развитием самоконтроля? Какая разница — играть с чем-то определенным подругой или отдавать свое предпочтение, если в итоге все равно непонятно, кто выбирал?