Шрифт:
Глава 1.
Все наши жизни – пыль на дороге,
Чьи-то надежды, чьи-то тревоги.
Мы безразличны чёрту и Богу.
Тихо ложится пыль на дорогу.
Июньская ночь… Кажется, что все движение в воздухе застыло. Я продираюсь сквозь духоту, и тишину нарушает лишь звук моих шагов. Ночь. Ночь! Она приносит тишину и покой, которые просто необходимы после целого дня. Тяжелого времени, в течение которого ты мечешься в сплошном потоке спешащих куда-то людей, скользящих по тебе равнодушными взглядами. Куда спешат все они? Чего добиваются? В чем смысл их жизни? А вашей?…
День полон суеты, хаоса. Ночь разрывает бесконечную череду
Я медленно иду по ночному городу. Городу, в котором я родился и вырос. Я не замечаю красок ночи, я даже не знаю где я! И угораздило друзей затащить меня на эту вечеринку. Ага, а как все красиво начиналось: 'По бутылочке пива – и домой!'. Да, бог с ней, с вечеринкой! Что дернуло меня срезать путь через дворы в незнакомом районе города? Нет, чтобы пойти вместе со всеми… Предлагали ведь. Но, нет! Я, как всегда уперся рогом, и поступил по-своему. Я слишком устал от большой компании и пошел один. С утра я пожалею об этом, но это будет еще только утром. Я тяжело вздохнул: срезал, называется!
И вот: я медленно бреду по улице между домами. Кое-где в окнах еще горит свет. Я иду, пытаясь навести хоть какой-нибудь порядок в голове: осколки мыслей скачут в голове тысячами довольных чем-то чертиков, никак не желая складываться в единое целое. Я не смотрю на небо и звезды – мне просто не до них. Мне всегда не до них. Я сосредоточен лишь в перестановке ног с места на место…
Да, наверное, я схожу с ума. Эта мысль только развеселила меня: давно пора уже это понять! Эх, как же надоело топить одну сигарету за другой. От безысходности. До тех пор, пока дым не начнет царапать горло, словно наждак, и тебя не начнет выворачивать наизнанку от количества выкуренных сигарет. И лишь тогда что-то начинает болеть в душе. И ты радуешься этой боли, понимая, только благодаря ней, что ты еще жив. Раз болит – значит существует. Не ахти, какое откровение. Но все же…
Нет, таким способом не обрести цель и смысл существования. Пора уже что-то менять в этой жизни. Иначе она закончится, так и не успев толком начаться… А я так не хочу меняться. Нет: даже не 'не хочу', а боюсь!…
Ну почему я родился не в то время и не в том месте? Быть может, было бы лучше, если я прожигал жизнь лет пятьдесят-сто назад где-нибудь в Новом Орлеане? Кто знает…
Я остановился в нерешительности у входа в темный переулок, пытаясь понять, куда же идти дальше. Как я уже сказал: я в незнакомом районе города, тем более что сейчас ночь и я ничего не вижу.
Мысленно пожав плечами, я шагнул в переулок: мне было все равно, куда идти. Я хотел лишь найти нужную мне автобусную остановку, но для этого необходимо было сначала выйти к проезжей части, а не блуждать по дворам. О том, что сейчас далеко за полночь и автобусы уже не ходят, я не вспомнил…
Далеко я не ушел. Через восемь шагов движения по переулку меня ожидал сюрприз. Не то, чтобы приятный. Что-то большое и темное и более-менее мягкое на порядочной скорости врезалось в меня. От столкновения я отлетел в сторону, больно приложившись спиной и затылком о стену дома. В глазах посыпались искры. Что-то взяло меня за шею и с легкостью оторвало от земли. Полузадушенный, я ногами искал хоть какую-нибудь опору. Ее не было. Я открыл глаза. Моему взору предстала человеческая фигура, одетая в серую одежду. Причем, рубашка была располосована во многих местах. Прямо на меня смотрели красные глаза, пронзительные и источающие злобу, на лишенном каких бы то ни было волос лице. Тонкие губы приподнялись в усмешке, от которой почти весь хмель разом вылетел из головы. Мои расширенные от ужаса зрачки смотрели на стремительно удлиняющиеся тонкие игольчатые клыки. Сердце бешено заколотилось
о ребра, по спине прошлась волна мороза…Резким движением, едва не свернувшим мне шею, существо запрокинуло мою голову набок, и впилось клыками в шею. Я ощутил острую боль и уходящее из меня пульсирующее тепло.
'Боже мой! Где Ты?' – подумал я. Небо не ответило. Впрочем, как всегда…
Внезапно, существо прервало свое занятие и уставилось в темноту. На его лице читались досада и тревога. С явным сожалением оно взглянуло на мою шею, затем легко отшвырнуло меня прочь и растворилось в ночи. Пару мгновений спустя мимо промелькнули несколько размытых теней, одна из которых на миг остановилась надо мною, словно размышляя, что же делать, но затем, приняв для себя какое-то решение, исчезла следом за остальными.
Я остался лежать в пыли, тупо пялясь в темноту. По шее непрерывно струилась кровь из прокушенных вен, заливая футболку и волосы. Я попытался встать, но резкая боль в спине и слабость в теле заставили меня с глухим стоном повалиться обратно на землю.
Не знаю, сколько лежал я так в том проклятом переулке: то время казалось мне вечностью, я то и дело терял сознание из-за потери крови. Придя в себя в невесть какой раз, я расслышал приближающиеся шаркающие шаги. Все ближе и ближе… Я вновь попытался сдвинуться с места, но куда там…
– Что парень, помираем помаленьку? – поинтересовался старческий голос. – И что же с тобою делать-то? Ладно, уж, лежи, не дергайся. Все будет нормально…
Невысокий седой старик задумчиво посмотрел на меня. Затем опустился на оба колена прямо в лужу натекшей с меня крови, откинул с шеи волосы и изучающее осмотрел ранки на ней, о чем-то рассуждая сам с собой. Накрыл ранки пальцами, и начал читать какую-то ахинею мерным речитативом. Слова действовали убаюкивающее, хотя не исключено, что это следствие большой кровопотери. Я насторожился (насколько позволяло мое состояние): пальцы стремительно потеплели; миг спустя я вскрикнул: шею пронзила боль, как будто к ранкам приложили раскаленные прутья металла. Он что, решил выжечь рану? Я заметался: боль проворными огненными змейками заскользила внутри тела. Мне казалось, что я горю заживо. Змейки, вгрызаясь в каждую клетку тела, достигли мозга: мой мир взорвался с мощностью хорошей гранаты, и я провалился в темноту…
Я открыл глаза. Надо мною чуть светлеющее небо, ограниченное уходящими вверх стенами домов, сплошь покрытыми рисунками в стиле граффити. Предрассветная прохлада, тишина, в общем, благодать!… А где я и какого такого здесь валяюсь? Да еще и в пыли? Что же, раз я еще лежу здесь, значит, никто не проходил мимо? А, может, свалил куда подальше, решив, что увидел труп? Память вернулась не сразу. Я медленно поднял руку, провел по шее. Что за??? Никаких следов укуса, только корка засохшей крови, ломающаяся под пальцами. Странно. Я встал (во всем теле удивительная легкость, боли нет, хотя я и треснулся дважды о стену), взглянул на часы с треснувшим стеклом на циферблате: пол пятого. Пожал плечами и пошел искать остановку, до которой так и не дошел несколько часов назад. Блуждая по дворам, набрел на колонку, где смыл с себя кровь и отстирал футболку от нее. Натянул мокрую вещь на себя (так быстрее высохнет) и двинулся дальше, наслаждаясь прохладой.
Когда я нашел остановку, уже окончательно рассвело. Вновь посмотрел на время: только четверть шестого – торчать на остановке не имеет никакого смысла, автобус подъедет не ранее семи часов. Пришлось идти пешком, да еще через полгорода! А что мне оставалось делать?! К тому же, пешая прогулка еще никому не повредила.
Однако, по мере приближения к дому, мое настроение неотвратимо падало. Поднявшееся выше по небосводу солнце стало нещадно палить: футболка давно высохла, а черный цвет, как известно, притягивает свет. Поэтому спина горела от смотрящего мне в спину солнца, к тому же на коже появился легкий зуд. Наконец, я не выдержал: махнул на все рукой и дождался автобуса, стоя в тени, на котором благополучно и добрался до дома. В половину девятого поднялся на свой четвертый этаж, зашел в квартиру…