Цена вздоха
Шрифт:
— Ты тоже это знаешь, знаешь, что по-другому просто не вышло. — Говорит она мгновением позже, уже спокойным, тихим и сосредоточенным голосом, все еще храня на лице хмурое выражение, но тут же снова напирает, только уже не повышая голоса. — Так чего молчишь? Отвечай.
— Змея не виновата, что укусила.
— Ты меня со змеей сравниваешь?
Старик не обращает на Айву внимания.
— Змея делает это лишь потому, что иначе не умеет, но когда убивает человек, то у него нет оправдания. И чем больше у человека сил, тем и вина его больше.
Айва ничего не отвечает, но по одному ее взгляду нетрудно угадать, сколько ярости пробуждается
— Чушь! Да что ты понимаешь?
Старик не отвечает, и колдунью это только больше злит. Помолчав еще всего миг, она уже не пытается сдерживаться.
— Ты же решил, что мальчишка сказал правду? Будто бы он хочет разбогатеть, хоромы себе отстроить…. Бред!
Старик оборачивается, но не пытается остановить, видя, что колдунья уже распалилась.
— Тише, Айва, прошу тебя. — Лишь говорит старик, пытаясь немного успокоить колдунью. — Мальчик может услышать.
— Да плевать! Не нужны ему никакие богатства, только он сам не понимает! И черт бы с ним! Почему ты до сих пор не догадался? Ему нужна власть! Что он делать будет с хоромами один? Да ему плевать на хоромы! Он говорил, что тогда все будет иначе! Он думает, будто тогда все будет хорошо! Ему нужно знать, что есть место, где он будет в безопасности! Где все, кто ему дорог, могли бы не опасаться умереть от какой-то чертовой болезни! Ему нужна власть! Власть, старик! И ты этого не понял.
Волшебник хмурится.
— Айва, я прошу, успокойся. — Повторяет он напряженно.
— Змея! — Смеется колдунья, игнорируя старика. — Лицемер! Знаешь, что? Я спасу мальчишку и без твоей помощи, а ты сиди тут и дальше, пока лес не проснется!
— Айва! — Повышает голос старик.
Он знает, что не сможет остановить колдунью, что не может пошевелиться, ведь и так уже рискует привлечь ужасных чудищ магического леса тем, что пробудил свои силы, но ум так и просит отыскать возможность что-нибудь сделать.
Айва тоже все это прекрасно сознает, понимает, что сейчас волшебник занят, чтобы хотя бы попытаться ей мешать, и пылкие чувства заставляют Айву действовать.
— Всегда ты твердишь одно и то же, всегда ты пытаешься меня учить. Ты знаешь, что я не виновата!
— Ты знаешь сама, что это не так! Вина лежит только на тебе! Я знаю, что у тебя не было выбора, но это не значит….
— Да ни черта ты не знаешь! — Перебивает колдунья.
И даже повысив голос, старику не удается остановить Айву хоть ненадолго, чтобы успеть с ней обо всем поговорить.
— Айва! Стой! Что ты задумала?
Колдунья не отвечает. Бурча что-то себе под нос, она заходит в дом, потом выходит, а на лице старика все заметней проявляется беспокойство. Он никак не может увидеть, что происходит, и понять, что задумала Айва, но наверняка понимает, что добром это не кончится.
— Собирайся…. — Доносится до волшебника голос колдуньи из дома, и старик на мгновение застывает, начиная понимать, что задумала Айва.
— Айва. — Зовет он. — Перестань. Ты сделаешь только хуже.
Двинуться старик не может. Ему приходится сидеть, растрачивая все силы на то, чтобы поддерживать спрятанную внутри ямы с камнями печать. И Айва об этом знает, а потому не беспокоится, не прячется, даже не пытается скрывать от волшебника свою затею и скоро выводит из дома удивленного и растерянного мальчика.
— Живее. — Говорит ему Айва. — Путь не близкий.
— Айва,
не смей! — Кричит из-за угла старик, и мальчик с недоумением встает на месте.Колдунья это сразу замечает, берет Алешу за руку и спокойно, без особой спешки, но упорно ведет его куда-то прочь.
Мальчик не успевает даже застегнуть старую, дырявую телогрейку, доставшуюся ему еще от отца. Айва идет не слишком быстро, но Алеша все равно спотыкается, от растерянности не зная, как себя повести.
— Айва! — Доносится голос старика.
Уже в десятке шагов звук начинает тихнуть. Волшебник и не зовет, догадываясь, что Айва не послушает. Теперь ее намерения становятся ясны, надежды, что колдунья лишь капризничает и быстро успокоится, сразу же развеиваются, а пошевелиться волшебник все равно неспособен, иначе рискуя впустую растратить много сил, которые ему нужны были для открытия печати. И можно только позавидовать самообладанию волшебника. Спокойно вздохнув, он лишь на миг закрывает глаза, и даже сейчас остается спокоен, и пока колдунья ведет мальчишку прочь от старого, маленького, тесного домика, волшебник остается поддерживать открытую печать, сохраняя надежду все исправить.
Колдунья быстро узнает, что в местности Алеша совсем не ориентируется. Она даже сердится поначалу, но быстро успокаивается и даже начинает улыбаться мальчику, помня, что это из-за жителей деревни Алеша не выбирался далеко от дома. А к тому же, он всю жизнь провел в этом старом, разваленном жилище, на границе проклятого леса, рядом с людьми, которые всегда видели в мальчике только монстра.
Впрочем, дорогу удается отыскать легко. Айва и сама плохо знает эти земли, но ей известно, что где-то вблизи от первых деревень обязательно должен находиться княжеский город. Княжества на этих землях никогда не были большими, так что в нескольких днях пути отсюда должен быть город, а в самом неприятном случае до него десяток дней пути верхом.
Пробираясь через кусты и полоски леса, обходя дома стороной, Айва с мальчиком находят дорогу, колею, едва не успевающую целиком зарасти травой. Колдунья, ухмыляясь, поворачивается к мальчику и готовится показать ему величие своего могущества и развлечение, по которому она успела соскучиться, и тут же обретает радостный вид.
— Смотри внимательно, мальчишка! — Заговаривает Айва воодушевленным голосом. — Сейчас ты узришь мою истинную силу!
Алеша раскрывает удивленно глаза, а колдунья простирает к небу руки, и будто специально в это мгновение ударяет гром, прокатываясь волной дрожи по серому осеннему небу. Мальчик едва не вздрагивает, изумленный, но Айва и сама пугается грома, опускает руки и поворачивается с хитрой улыбкой.
— Ну, может и не истинную силу… но будет весело!
Колдунья вдруг становится похожа на девочку, улыбается, радостно встряхивает кулаками и даже подпрыгивает, и Алеша, глядя на нее, совсем теряется.
— Ну что, готов? — Успокаивается колдунья. — Вперед, мальчишка! Насладись этим мгновением как следует!
Ничего не объясняя, Айва начинает быстро рисовать прямо в воздухе печать. Тонкими, длинными пальцами она легко и непринужденно водит перед собой, заставляя проявляться в воздухе магический символ. Наполненный множеством граней и линий, он одним своим видом уже может впечатлить, но нарисованный изящными жестами прямо на весу, там, где только что ничего не было, хотя бы маленькой дымки, магический знак превращается в зрелище, которое околдовывает и завораживает мальчика своей красотой.