Чтение онлайн

— Кто еще приезжал с ним?

— Армянин этот с собачьим именем, Ричард, — стал загибать пальцы Ельцов. — Потом Николай Алексеевич. Еще Нуретдинов — армяшкин кореш и помощник, он же у него за шофера. Еще кто-то был. Но всех не упомнишь.

— У кого была черная «волга» с тремя нулями?

— А, чуть не забыл. Сергей то ли Викторович, то ли Владимирович… Серьезный мужик, скажу я вам. Перед ним все на задних лапках ходили. Он из партейных. Из тех, которые в пиджаках, при шляпах и галстуках. Серьезны-ый, — покачал головой Ельцов.

Я подробнейшим образом допросил его обо всем, что

происходило четвертого августа. Вытянул все, что можно.

Я дописал протокол уже за полночь и сказал Пашке.

— Седлай своего мустанга. Поехали в контору. Когда мы усаживались в «спецмашину», я спросил у Пашки.

— Что за бумагу ты совал ему в нос на заимке? Какой-такой отвод земель?

— Это была справка на моего ребенка для детсада…

До УВД мы добрались в третьем часу. Двери были закрыты, пришлось жать на звонок, пока ошалевший сержант из комендантского взвода не отодвинул засов.

— Три часа, — удивленно покачал он головой.

— А милиция по ночам уже не работает, товарищ сержант? — спросил Пашка.

Сержант только пожал плечами.

Мы провели Ельцова в Пашкин кабинет. В пустых коридорах управления было жутковато.

— Ну чего, еще поболтаем? — спросил я, усаживаясь за письменный стол.

— Как, опять? — горько вздохнул Ельцов. — Я же вам все рассказал. Не убивал я. Не убивал!

— Опять та же песня. Разберемся. А сейчас вернемся к четвертому августа. Во сколько, говорите, вы выехали из дома?

Пашка включил магнитофон. Мы снова и снова заставляли его повторять всю историю. Подробнее и подробнее. Я смотрел, собьется ли он на деталях, как держится. Если человек врет, при многократном повторении это бывает видно.

Заварили чай. Глаза у меня слипались. Ненавижу работать по ночам. Как хочется залечь в теплую постель и спать, спать, спать. А я сижу за этим столом и допрашиваю, допрашиваю, допрашиваю. Хорошо бы еще знать, кого — убийцу или простого свидетеля. А я этого не знал.

Рассвело. Ночь ушла. Вместе с солнцем пришло второе дыхание. Наполнились людьми коридоры еще недавно безжизненного, отданного во власть ночных призраков здания. Отворились двери кабинетов. Начинался обычный рабочий день областного Управления внутренних дел.

Мы усадили Шапкина с Оюшминадьдом Егоровичем в соседнем кабинете.

— Надо идти к Самойличенко докладывать о блестящем завершении операции, — сказал Пашка.

— Пошли, — без энтузиазма согласился я.

Мы пробились в четыреста одиннадцатый кабинет через строгую секретаршу. Самойличенко хмуро выслушал Пашкин доклад и тут же принялся за свое любимое занятие — стал распекать и пропесочивать. То не то, се не се. Так не положено. Так не по инструкции… Надоел незнамо как, и я наконец взорвался.

— Степан Самуилович, а по какой инструкции в дальний район на задержание подозреваемого добираются на своих двоих? Мы полдня не могли машину найти.

— Где я вам машину возьму? Вам здесь что, УВД или автомагазин?

— А на чем ваши тыловики на дачу ездят? Что у вас вообще здесь творится?

— А у вас в прокуратуре? Почему же у прокурора машину не взяли?

— Потому

что у нас почти нет машин.

— А у меня есть?

— Два дежурных «жигуля», где они?

— Что вы себе позволяете? Я доложу о вашем поведении прокурору области.

— Прекрасно. А я внесу представление на имя начальника УВД. С указанием виновных. Годится?

— Ладно, не пугай, пуганые, — тоном ниже произнес Самойличенко. Он относился к людям, которые затухают, получив отпор.

— Когда-нибудь эта неразбериха всем боком выйдет, — проворчал я. — Попомните мои слова. Позорище — опер-группа на горбатом «запорожце».

— Ладно, следователь, чего раздухарился? — махнул рукой начальник розыска. Пар из него уже вышел. — Все-таки не забывай, с кем говоришь. Что намерены делать дальше?

— Будем отрабатывать эту парочку, — сказал я.

— Вы считаете, они убийцы?

— Не знаю. Разберемся. Нужно брать второго. И еще — на сегодня нам нужен эксперт-криминалист. Специалист по дактилоскопии.

Самойличенко поднял трубку и начал уламывать начальника экспертно-криминалистического отдела. При необходимости начальник розыска мог вытрясти из человека душу. Наконец нам пообещали прислать эксперта через часик.

— Докладывайте о результатах, — сказал Самойличенко.

— Если будет о чем, — буркнул я. Мы вышли из кабинета,

— Бой быков! — хмыкнул Пашка. — Схватка бульдогов под ковром. Хорошо вы с ним полаялись.

— Да ну его… Поехали на «Подшипник». Будем искать этого Николая Алексеевича…

Нашли мы его без труда. В отделе кадров сказали, что интересующий нас человек может быть только начальником цеха Николаем Алексеевичем Смородинцевым. Когда я спросил замдиректора, что тот из себя представляет, он криво ухмыльнулся:

— Человек, прямо скажем, нелегкий.

Мы прошли через лязгающий, пышущий разогретым металлом заводской корпус. Смородинцев сидел в закутке, отгороженном от цеха толстым стеклом. Когда мы зашли туда, он распекал кого-то по телефону. Рык у него был отменный.

— Безалаберность! Ты, Виктор Степаныч, вредитель! Твоим балбесам только водку жрать, а ты им зад готов лизать, лишь бы не увольнялись! Понабрал халтурщиков!.. — В такт своему реву он хлопал ладонью по столу. — Вредители! Вы мне чуть изделие не угробили!.. А кто отвечать будет? Ты и будешь, бракодел! Все, пока. Еще раз повторится такое, я вам устрою варфоломеевскую ночь! В дирекцию и партком за манишку вытащу!..

Он с треском бросил трубку. Видимо, трубке и раньше немало доставалось, поскольку она была вся в трещинах и замотана в двух местах черной изолентой.

— Тебе чего? — осведомился он у инспектора отдела кадров.

— Вот, сотрудников прокуратуры к вам привел.

— Еще не хватало!

Можно было ожидать, что обладатель такого рыка будет двухметровым волосатым детиной. На самом деле Смородинцев оказался невысоким лысым субъектом лет под тридцать пять со сросшимися кустистыми бровями и двойным подбородком.

— Садитесь, коли пришли, — буркнул он, указывая нам на стулья. — И так времени нет. Как белка в колесе крутишься, вокруг одни бездельники… Чего вы к Умарову не пойдете? У него в цеху жулик на жулике.