Быть драконом
Шрифт:
Суровый человек в черной униформе долго вчитывался в глянцевую картонку" (видимо, искал знакомые буквы), а потом с такой же невероятной дотошностью сверял мою личину с несуществующей фотографией. Его что-то смущало. Тогда я сделал лицо попроще – и все уладилось.
Вернув календарик, охранник участливо спросил:
– Требуется помощь, товарищ капитан?
Я приосанился, отреагировав на «капитана», и подтвердил:
– Так точно, коллега. Мне бы с вашим начальником службы охраны с глазу на глаз потолковать.
– У нас не служба охраны, у нас служба безопасности.
–
– Двести шестнадцатый кабинет.
– Это где?
– Это туда. – Он показал в сторону служебной лестницы, ведущей на второй этаж. – Идите. Я предупрежу, вас пропустят.
И, закончив со мной, что-то пробурчал в микрофон висящей на плече рации.
Фотография с черной лентой – это первое, что я увидел на втором этаже. С траурного снимка на всех входящих смотрел приятный молодой мужчина с лицом менеджера среднего звена: в глазах ответственность и напускная строгость, на устах – полуулыбка человека, для которого что-то еще значат семейные ценности. Под фотографией стояла тумба, на тумбе лежали алые розы. Все было как положено.
Дверь в офис номер двести шестнадцать, предварительно изучив табличку, я открыл без стука. Хозяин кабинета, по виду отставной военный (выправку под гражданский пиджачок не спрячешь), вздрогнул от неожиданности и посмотрел на меня с укором. Я бы тоже так посмотрел на того, кто отвлек бы меня от важного занятия. А что может быть важнее приготовления к приему пищи через рот? Не знаю. Разве только сам прием.
– Какого черта?! – возмутился бывший вояка, но продолжил пристраивать в микроволновую печь (кудряво живут!) одноразовую тарелку с пельменями.
– До обеда еще целых пятнадцать минут, Михаил Семенович, – сняв шляпу, заметил я. И, упреждая очевидные вопросы, сунул ему под нос все тот же календарик.
Он пробежался цепким взглядом по предъявленной филькиной грамоте, после чего, повысив меня в звании на одну ступень, задумался вслух:
– Майор Филимонов?.. Хм… Что-то не припомню. А я в Кировском вроде всех…
И уставился на мои патлы.
– Недавно перевелся из Североозерска, – быстро отбрехался я. И, проведя пятерней по волосам, пояснил нужду в неуставной прическе: – Работаю под прикрытием в составе сводной группы. Только, Михаил Семенович, вы об этом… – Я прижал палец к губам. – Сугубо между нами.
Начальник службы безопасности все сразу понял, проникся и сунул мне пять. А после того как мы обменялись по-мужски крепким рукопожатием, деловитым тоном поинтересовался:
– И что убойному отделу нужно в нашей богадельне? С кредитом помочь или по делу?
– По делу, – сказал я.
– Да у нас тут вроде все спокойно.
– Во-во, спокойно. И пристойно. Как на кладбище.
– Это ты, майор, про Тарасова?
– В точку.
– Царствие ему небесное, вечный покой.
Иконостас в кабинете, разумеется, отсутствовал, поэтому Михаил Семенович нашел взглядом стоящую на несгораемом шкафу модель танка Т-34 и широко перекрестился. После чего тяжко, но в то же время как-то очень просветленно вздохнул, дескать, все там будем, и напомнил:
– Сам же помер. Никакого
криминала. Сердце.– Это мы в курсе, – кивнул я.
– Ну и чего тогда?
– Имитируем кипучую деятельность, Михаил Семенович. Мама покойного в инфаркт не верит, папу теребит, а у папы… – Я ткнул пальцем в потолок. – У папы друзья в Сером доме. Короче говоря, нас попросили еще раз все проверить, а потом перепроверить. Так попросили, что мы отказаться не смогли.
– Идиотизм, – посочувствовал Михаил Семенович.
– Идиотизм, – согласился я. – А что поделать? Приказ.
– И чего от меня-то надо?
– Да ничего. Задам пару вопросов без протокола. Если что, подтвердите, приходил, мол, пытал. Ну и я перед начальством фактами с «земли» порисуюсь. Лады?
– Валяй.
Я развернул один из стульев спинкой к себе, оседлал и начал расспрашивать:
– Как долго Тарасов в Траст Инцесте работал?
– В Инвесте, – машинально поправил меня Михаил Семенович.
– Что?
– Банк называется «Транс Инвест».
– А я как сказал?
– В Инцесте.
Я хохотнул:
– По Фрейду, видать, случилась оговорочка.
– Уж точно не по Юнгу, – согласился Михаил Семенович, неожиданно явив себя тонким знатоком основ психоанализа, а по делу сказал: – Когда я в банк пришел, Тарасов уже служил. А я, считай, здесь пятый год парюсь. Точнее в кадрах можно узнать.
– Узнаю, – кивнул я. – А скажите, Михаил Семенович, воины беспредела на него, случайно, не наезжали?
– А вот это отставить, майор. Начальник отдела кредитования не та должность, чтобы к таким вопросам отношение иметь. Эти темы не по его окладу. Да и потом – времена уже не те. Все уже давно терто-перетерто, поделено и переделено.
Советским людям со страшной силой хочется верить, что этап «кризисного управления» ушел раз и навсегда, а когда был, то был не с ними и понарошку, прокомментировал я про себя его отповедь, вслух же сказал:
– Понял, Михаил Семенович. Не дурак. Ну а с клиентами какими-нибудь непоняток у него не могло возникнуть?
– Запросто. Но только, скажи на милость, зачем какому-то должнику его убивать? Смысл? Человека не стало, пришел на его место другой, и все дела. Отряд, как говорится, не заметил… Тут главное что? Тут главное – документы. А документы в сейфе. А сейф…
– На дубе.
– Вот именно – на дубе том. И цепями…
Тут звякнула микроволновка, и Михаил Семенович отвлекся на то, чтобы принять созревшее блюдо. Я же продолжал перебирать версии:
– А с коллегами как у покойного отношения складывались? Никто не подсиживал? Или, может, он кого?
– Да вроде нет, – ответил Михаил Семенович, включив электрочайник. – Не слышал ничего такого. Никаких страстей-мордастей. Послушай, майор, ты не парься. Пустые это все хлопоты. Когда девка прибежала, я первым в его кабинете оказался. Сам видел труп вот этими вот самыми глазами. И когда врачи его вертели, лично присутствовал. Могу засвидетельствовать: никаких ран. Ни колотых, ни стреляных, ни огнестрельных. И гематом тоже никаких. По вскрытии, сам знаешь, токсинов не нашли. Не травил его никто. Все чисто.