Быть драконом
Шрифт:
Попадись ты мне в Ночь Полета, разорвал бы я тебя, зверь, как бобик грушу для клизмы, подумал я, не отводя взгляда от его желтых глаз.
К той секунде уже понял, что пули мне не помогут. Что здесь они не катят. Пусть серебряные они, пусть заговоренные – но не катят. Нужно было пробовать что-то другое.
И я попробовал.
Отшвырнув в клумбу безотказный, но в данной ситуации бесполезный кольт, провернул медное кольцо на левом безымянном, после чего, наложив друг на друга ладони с растопыренными пальцами, сотворил Решетку Зигмунда.
Зверь пробил это магическое препятствие с ходу. Легко пробил. С такой легкостью ребенок пробивает каблучком корку льда на луже после первого ночного заморозка. Тем не менее, когда волк пролетел сквозь дыру,
На этот раз сработало.
Волк на излете движения ткнулся в препятствие перемазанной в крови мордой и рухнул наземь.
– Схлопотал! – обрадованно воскликнул я и показал ему средний палец.
А волк ничего – вскочил, тряхнул головой, как боксер после нокаута, отошел чуть назад и повторил прыжок.
Я не стал горячиться. Дождался мгновения, когда он разорвет грудью сияющие прутья, и только тогда, что есть сил сжимая в ладони заколку для галстука, на одном дыхании проорал:
Моя мысль иного толка Остановит злыдня-волка. Клин кругом, куда ни кинь. Заклинаю зверя: сгинь!Его морда была от меня уже на расстоянии вытянутой руки, когда, разорвав ткань Пределов, посреди двора возник круговорот Волчьей Ямы.
Зависший в воздухе зверь сопротивлялся яростно, он, пытаясь вырваться, изо всех своих недюжинных сил перебирал лапами, но с затягивающей бездной ему было не совладать.
Миг.
Другой.
И Запредельное всосало его без остатка.
Я сперва разыскал среди георгинов пистолет, сунул в кобуру, только потом подошел к трупу.
Первая мысль, которая пришла в голову: хорошо, что не завтракал. А вторая была такой: славно он умер – как воин, с оружием в руках.
Как только я подумал об оружии, сразу посмотрел на правую руку покойного. А ножа-то в ней как раз и не оказалось. Я не поверил собственным глазам, закрыл их, открыл – нет ножа. Пропал куда-то. Приличный такой тесак с широким лезвием. То ли десантный, то ли охотничий. Я не мог ошибиться – был нож. Был, а теперь не стало. Раскрытая ладонь мертвеца была пуста. Но, правда, не совсем – в ней что-то блестело. Что-то мелкое и круглое, похожее на чешуйку крупной рыбы. Уже догадавшись, что это такое, я присел на корточки. И убедился в очевидном. Это действительно была монета. Советская. Двухкопеечная. Лежала решкой вверх.
Почему-то мне в тот миг подумалось о том, что, когда кто-то получает в подарок нечто колющее или режущее, он должен обязательно сунуть дарителю монету. Таков обычай.
Подумал, выкинул из головы и направился к машине.
Рассиживаться было некогда – мертвому уже не поможешь, нужно живых спасать. В первую очередь Леру. Домбровского – во вторую. Он, конечно, клиент и все такое, но все же – его после Леры. Он-то сам во всем виноват: полез, куда не звали, соврал, когда правду требовалась сказать. Кругом виноват. А вот девушка, которой я сдуру всучил краденый амулет, может стать невинной жертвой. И это было бы несправедливо.
Я, конечно, надеялся на то колечко-оберег, которое Лера приняла от меня на Восьмое марта да в пупок пристроила, но все равно переживал.
По дороге в город пытался понять, кем именно был канувший в Запредельное волк. Уж точно не натуральным волком. Натуральный бы сдох после первых же выстрелов. Как, впрочем, и Наказанный – человек, навсегда превращенный в волка. Классическим вервольфом этот зверь тоже не мог быть. Ведь что такое классический верфольф? Это существо Пределов с обликом волка и сознанием человека. Да, с каждым очередным превращением сознание человека все больше вытесняется звериным, но тем не менее этот озверевший человек остается посюсторонним существом и магия, под воздействием которой он находится, запросто разрушается серебряными пулями. Мои пули были из серебра. Волку вреда они не причинили. Вывод – это был не
вервольф.И тогда уже – не гексенвольф.
Как известно, разница между вервольфами и гексенвольфами заключается в том, что последние находятся под воздействием силы особых колдовских талисманов: кольца или амулета, но чаще всего пояса из шкуры волка, который крепкой цепью удерживает вызванного заклятием духа звериной злобы. Это отвратительное создание из темных глубин Запредельного обвивается вокруг души человека и своей энергией держит ее в неволе. Но такой отвратительный симбиоз духа и человека разрушается заговоренными пулями. В данном случае этого не произошло. Значит, не гексенвольф.
Оставалось грешить на преданного проклятию демона в образе волка. Вот кто действительно силен, вот для кого заколдованные пули не страшны. Правда, и тут есть один непонятный нюанс. Наказанный демон охотится на людские души после заката и до третьих петухов. С первыми лучами уходит туда, откуда вырвался. А тот, который перегрыз горло Нигматулину, шустрил при свете солнца. Это как понять? С ходу – трудно. Нужно думать.
Проезжая мимо музыкального театра, я глянул на часы. Было уже пять минут одиннадцатого, и я позвонил в офис. К телефону моя распрекрасная помощница не подошла. Мне это не понравилось, но паниковать раньше времени не стал, решив, что до сих пор еще работает в музее по моему заданию. Успокаивая себя этим, набрал номер ее сотового. Но и тут меня ожидала неудача – Лера не отозвалась. Тогда я позвонил Домбровскому. Красивый женский голос ответил, что телефон абонента отключен. На похоронах абонент, сообразил я и сунул трубу в карман.
В общем, прибыл я в офис, находясь в полном неведении о состоянии здоровья своих подопечных, и около получаса метался по кабинету, как разъяренный лев по клетке. Потом взял себя в руки и занялся кольцом Альбины. Окурил его коркой апельсиновой и прочитал ему тот добрый стишок поэта Хмельницкого, который когда-то давно читал Альбининому племяннику Мишке:
А еще зверей Пробивает дрожь Оттого, Что мы с ними Поладили! Вон Черепаха… Говорят, Это Еж, Которого часто Гладили.Таким вот образом сделал я кольцо своим. Ушло у меня на это пять минут. Всего лишь пять минут. И я снова задергался. Снова заметался. И до тех пор метался, пока в форточку не влетела граната. Обычная такая граната. Ф-1. В простонародье – «лимонка».
Был бы мой кабинет кабинетом какого-нибудь адвоката, стоматолога или финансового аналитика – случился бы конкретный тарарах. Но мой кабинет – это кабинет с приличным уровнем магической защиты. Никогда не ленюсь и после всякой Ночи Полета добросовестно накладываю на стены кабинета новый слой Силы. Двенадцать лет подряд – слой за слоем. Если бы Сила была штукатуркой, то стены стали бы толще, пожалуй, уже раза в два. Короче говоря, уровень защиты моего кабинета оказался достаточным, чтобы влетевшая граната не разорвалась. Она и не взорвалась. Так и зависла в двух метрах от пола.
Представив, как лихо бы наехали на нее кинокамерой братья Шоу и как красиво бы закружили вокруг нее с той же самой камерой братья Вачовски, я выдернул пистолет из кобуры и с криком «Какая падла!» побежал на выход.
Но во дворе уже никого не застал. Успел увидеть лишь «запаску» черного «лендкрузера», нырнувшего в арку между домами напротив. Стрелять не решился. Во-первых, не пойман – не вор. Во-вторых, детвора по двору шастала косяками. Заденет невзначай какого-нибудь короеда шальная пуля – горя потом не оберешься. Спрятал пистолет от греха подальше, обозвал неведомых врагов козлами и взялся за поиски скобы с чекой. Скобу сразу обнаружил, а чеку искал-искал – да так и не нашел. Решил: черт с ней, из канцелярской скрепки сооружу.