Бульдозер
Шрифт:
– Астрально, - сказала Елена, чтобы что-нибудь сказать.
– Совершенно верно!
– моментально вклеился в беседу молодящийся осколок брежневской эпохи.
– Девушка глубоко прочувствовала парадигмическую акцентуацию выставки, как я бы выразился...
– Гм! Я бы так не выразилась, - призналась Елена.
– Скромность - главная добродетель симпатичных девушек, - плотоядно хихикнул он.
Елену передернуло. Майка тем временем подтянула за рукава еще пару пернатых обитателей этого хранимого от всех житейских реалий заповедника. Накрашенные сверх всякой меры девицы, держась за руки, жеманно представились:
– Аня.
– Аля.
Их мужские голоса и выскобленные подбородки не оставили сомнениямолодые люди принадлежат
– Эт-то еще что такое?
– прошипела Елена, когда Аня и Аля сделали кокетливый книксен и удалились.
– Прикольно! Не злись, пожалуйста, я тут тебя хотела с одним человеком познакомить. Ты думаешь, Майя кучерявая дура - а Майя, между прочим, о тебе заботится. Ты же не хочешь скончаться в девичестве?
– Лично я тебя ни о чем таком не просила!
– Голос Елены приобрел металлические обертоны.
– Ну ясное дело! А то я без глаз. Не вижу, как доходишь в своем педагогическом отшельничестве. Встряхнись! Брось вызов! Всем и вся. Пойдем, я его сперва тебе издали покажу.
– И Майя взяла Елену на буксир.
Елена не узнавала подругу: и чем же она так взволнована? Неужели только ролью свахи? Тут явно какие-то хитрости, закулисные замыслы.... Ну Майка. Интриганка-второгодница.
Старый хрыч на благовидном расстоянии как бы в рассеянности следовал за ними.
– Вон, гляди!
– остановилась Майя.
– Который?
– Ага, любопытство таки взыграло! Да нет, не тот, справа...
Да, действительно, мужчина, которого Майка решила ей по-дружески представить, был ничего. Можно даже сказать, вполне хорош собой. И даже- на редкость красив. По крайней мере, со спины. Словно почувствовав взгляд, он обернулся.
Когда-то Елена слышала такую поговорку: настоящий мужчина должен быть до синевы выбрит и слегка пьян. К сожалению, в жизни она больше встречала слегка выбритых и до синевы пьяных. Этот парень не относился ни к тем, ни к другим, был где-то посредине, ближе, пожалуй, к первым. Впрочем, легкая небритость присутствовала. Фигура, которую принято называть спортивной, следы образованности на ироничном лице.
– Караул, он, кажется, разбил мое сердце!
– прыснула Елена.
– Серьезно, как он тебе?
– Майя жадно заглядывала подруге в лицо.
– Майя, посмотри на его костюм. Тут же один галстук долларов за триста, у парня на лице это написано бегущей строкой. Наверняка он из тех, кто знается с бандитами, имеет крышу, ворочает делами и так далее. Или просто хлыщ от искусства? Вроде не похоже....
– Ты совсем не ценишь, что я для тебя делаю, - отмахнулась Майя. Рассуждаешь как третьеклассница. Он нормальный парень, при деньгах, образован. Меценатствует. Бандит! Что ж тут такого? В наше время нормальный мужик либо бизнесом занимается - значит, бандит, - либо политикой - значит, вообще киллер.
– Хакер, - подсказала Елена.
– Имиджмейкер. Мерчендайзер.
– Честно жить - себе дороже, - не слушала Майя.
– Я когда увидела его в гостях у моих знакомых, сразу решила: это для тебя. Вы идеально подходите друг другу. зовут его Кирилл.
Гости бродят по залу. В высоких стаканах колышется, то есть от переменчивого освещения создается впечатление, что колышется, разноцветная жидкость. За стойкой негр в белом костюме, белый негр, вертит длинными руками пузатые бутылки, разливает посетителям коктейли, какие кто пожелает разумеется, все за счет фирмы. Редкие пернатые чувствуют себя здесь в своей тарелке. Это приметила Елена, вглядываясь в лица внимательнее. Столичная балованая публика, уж на что привыкшая к зрелищам всякого рода, разбиваясь на персоналии, поражает трогательной незащищенностью. Вот высокая дама в золотом хитоне пошатывается на высоких каблуках - босоножки, знать, с собой захватила, не станешь в них в такую погоду шкандыбать по улицам. Хотя Елена мысленно хлопнула себя по лбу - дама в золотом, разумеется, приехала сюда на автомобиле с личным шофером. Как бы то ни было, ноги у нее красные,
как у гуся, - это бывает, если долго стоять на каблуках и если в помещении холодно. И дама стесняется красных ног, неловко переминается, прячет их одну за другую, но это не спасает, и лицо ее тоже краснеет.Стайка бородатых юнцов, выпускников какого-нибудь редкого факультета элитарного вуза, гогочет в углу; хорошо, на пол не сплевывают- это явно ценители искусств, тонкие эстеты, в душе революционеры, по совместительству клерки, авторы глянцевых журналов, баловались на первом курсе самиздатом, конспектировали Ницше и презирали звон монет. Их арийские физиономии с тех пор слегка раздобрели. Превратны мирские замыслы!
А это знаменитый высоколобый журналист, выгнанный со всех телеканалов борец за правду - его ли вина, что за правду одни прилично платят, а другие дают пинка. Полгода после увольнения он все рвал и метал в печати, грозился предать огласке потрясающие факты, всех разоблачить, всех скомпрометировать, но когда, по слухам, одно из центральных издательств предложило ему написать книгу, он никого почему-то не разоблачил, а немного помялся и присмирел.
Он беседует с круглолицым рыночным комсомольцем, мечтой престарелых домохозяек; надо же, столь многообещающий, такой молодой, а уже непоправимо закончивший свою политическую карьеру.
Тут еще какие-то личности, калибром помельче, стараются выделиться яркостью своего боевого оперения и экстравагантностью манер. Двое-трое представительных, скучных мужчин в пиджаках и с залысинами придают сборищу, как видно, характер статусно-событийного. Маленькие бутоны- лампочки в металлических гнездах, рассыпанные там и сям по потолку, стенам и даже по полу, подсвечивают лица, увы, самым невыгодным для них образом. В скользящем свете массивные и чуть тяжеловатые головы людей-львов выглядят кабаньими, продолговатые физиономии бодрых оленей становятся тупоносыми лосями, тщательно протонированные личики бабочек-топ-моделей оплывают в хитренькие рожицы куниц и белок. "Интересно, на кого ты сама-то походишь?" спохватилась Елена.
И тут, прервав плавное течение событий и мыслей, произошло невообразимое. Вместо того чтобы чинно и по-простому познакомить их с Кириллом, сумасбродка Майка выкинула такой фортель, какого не могла ожидать от нее даже Елена.
– Сейчас мы все устроим, - шепнула она и, прежде чем Елена успела опомниться, элегантной походкой направилась к микрофону на подиуме.
От него только что отошла рыжеволосая устроительница вернисажа с одним из гостей, представленных публике.
– Дорогие сограждане!
– обратилась к тусовке Майка.
– В человеке все должно быть прекрасно. И я хочу вам представить... У нас в гостях сегодня в числе прочих приглашенных человек очень необычный. Елена Птах, прошу приветствовать...
Заинтересованные Майкиным свежим видом и голосом, присутствующие зааплодировали.
– Елена Птах, запомните это имя. Оно еще неведомо широкой публике, но в узких кругах работы Елены Алексеевны уже заслужили признание. Послушаем, что она скажет нам о сегодняшней замечательной выставке в свете практической и теоретической нелинейной орнитологии!
От гостей к Майке метнулась обалдевшая устроительница, но той не было до нее никакого дела, небрежным жестом Майка устранила рыжую. На все это Елена только трясла головой - не может быть и речи ни о каком выступлении. "Елена Птах. Здесь и сейчас"!
– Скромность, скромность превыше всего! Просим, просим!
– подал свой глас осколок брежневской эпохи.
– Да не упирайся ты, чтоб тебя!
– смеялась Майка.
– И попробуй только подвести!
По залу пронесся легкий гул - Еленина внешность пришлась по вкусу. Еще более понравилась ее растерянность. Она обвела испуганным взглядом притихших людей, заметила три-четыре зрачка нацеленных на нее телекамер... Майка... Что наделала эта чертовка. Сама кашу заварила, сама пусть и расхлебывает. Не будет Елена ничего говорить! Или...