Братья
Шрифт:
— Да в чем дело? Поторапливайся же! — кричал я.
— Я не могу. — Она улыбнулась.
Несмотря на все мои усилия, мы отставали уже метров на двадцать.
— С тобой все в порядке? — не унимался я.
Лили просто покачала головой, и ветер разметал ее волосы. Лодки скрылись за поворотом. Неожиданно девушка повернулась ко мне лицом.
— Я так давно хотела это сделать, Тан, — произнесла она, поигрывая прядкой волос. — Пожалуйста… — С этими словами она нагнулась ко мне и поцеловала прямо в губы. Я выронил весло и обнял ее. Лишь на мгновение она податливо прильнула ко мне, но потом оттолкнула, а я так и остался сидеть с закрытыми
До конца семестра мысли о Лили не отпускали меня ни на миг. Все, что я делал, было для нее: писал песни и любовные письма, а она отвечала скупыми строчками, в которых было больше остроумия, чем нежности. На людях она делала вид, что не знает меня. Только однажды, когда мы оказались наедине, она позволила мне подержать ее за руку. Ее высказывания обо мне в записках были едкие, критические, без единого намека на восхищение и любовь. Порой я настолько терялся от невозможности понять мою загадочную Лили и чувствовал себя таким одиноким, что рыдал ночами, не в силах заснуть. Меня мучили предположения, что у нее роман с каким-нибудь старшеклассником, гораздо более подходящим для нее юношей, или что она вообще не думает обо мне.
Я посылал приятелей следить за ней после школы. Содержание отчетов не менялось: она жила в доме министра, к ней приходил специально нанятый учитель танцев и занимался с ней хореографией. По утрам она брала в саду уроки музыки, и ее нежное пение разносилось в умиротворенной тишине этой части Жон Нань Хаи.
Несмотря на щенячьи горести неразделенной любви, моя популярность среди школьников оставалась весьма высокой. Я являлся капитаном школьной футбольной команды, и у меня единственного был портрет бразильской суперзвезды Пеле. Я также возглавлял команду риториков и даже победил в диспуте сына председателя Верховного суда Китая. Темой в тот раз было финансовое будущее Китая. Мой противник утверждал, что закон должен править страной, свой победный аргумент я почерпнул из Дарвиновской книжки о выживании видов. В День нации — Первого октября — я с триумфом исполнил на школьном концерте «Оду Хаунхэ».
Когда концерт закончился, Лили поджидала меня за сценой.
— Пойдем прогуляемся, — предложил я.
Помолчав, она согласно кивнула. С облегчением я взял ее за руку, и мы побежали в небольшой лесок рядом со школой. Ночь только началась, полная луна низко стояла над горизонтом.
— Ты знаешь, я так ждал этого момента. Посмотри, как красиво! Я могу прямо сейчас сочинить про это песню. — Я не мог сдержать возбуждения. — Смотри, мы потревожили птиц. — Я напряг слух, пытаясь различить щебет гу-гу.
Лили повернулась ко мне:
— Ты очень красивый, особенно сейчас, при таком освещении.
— Ночью при луне?
— Да, это мое любимое время.
— Мое тоже. Давай побудем здесь.
— Я не могу. — Она запнулась и прищурила глаза. — Мать не разрешает. Я согласилась погулять, чтобы выяснить одну вещь, пока наша дружба не зашла слишком далеко.
— Серьезное начало.
— Действительно. Мы живем в мире снобов.
— Не надо про остальной мир. Давай лучше о нас.
— Я — не дочь министра сельского хозяйства.
—
Ты имеешь в виду, что твой отец подал в отставку?— Нет, он мне не отец. Я живу в этом доме, потому что моя мать работает там горничной. Мы переехали с ними в столицу, потому что они нам доверяют.
— Не может быть. У тебя такая же фамилия.
— Это совпадение. У четверти людей в Фуцзяни фамилия Чен.
— Ну и…
— Ну и что? Почему бы тебе не убраться восвояси к богатеньким родичам и не оставить меня в покое?
— Да я не собираюсь этого делать.
— А что ты будешь делать?
— Я женюсь на тебе, когда мы повзрослеем.
— Не уверена, что хочу выйти за тебя замуж.
— Что ты имеешь в виду?
— Мы не ровня: в доме министра мы бы даже сидели за разными столами. Твоя мама-пианистка и папа-генерал тебе обязательно об этом напомнят.
— Ерунда. Мой дедушка — мамин отец — вырос в такой бедноте, что тебе и не снилось. Ты хоть живешь в теплом доме и у тебя есть кусок хлеба каждый день.
— Может, раньше он и был беден, но сейчас ваша семья богата и могущественна. В этом все и дело, вы больше не принадлежите к беднякам.
— И ты меня теперь ненавидишь?
— Да, и очень сильно. — В ее глазах появились насмешливые огоньки, и она прильнула к моему плечу.
— Так, может быть, любишь?
— Я не смею. Я чувствую, что нас ждет трагедия.
— Я люблю трагедии. Это единственное, что меня трогает.
— Тебе все кажется слишком идеальным. Тебе нужна девушка, которая поможет тебе построить карьеру в этой стране. Кто-нибудь с деньгами, с влиятельными связями. Вот смотри. У твоих родственников сильное положение в мире финансов и в среде военных. Если ты женишься на старой деве с папочкой, командующим флотом, а в любовницы возьмешь дочку маршала авиации, то быстренько станешь министром, — безжалостно закончила Лили.
— Нет, Лили, обещаю, я женюсь на тебе. Я достаточно талантлив, и у меня хватит амбиций, чтобы добиться успеха без протекций. Я женюсь на той, которую буду любить я, а не мои родители. На самом деле я самый первый и молодой миллионер в этой стране.
— Это естественно, ведь твой дед глава Банка Китая.
— Да нет же, он здесь ни при чем. Я скупил Патриотических облигаций на миллион, уверен, что банк не обманет и они будут погашены в срок.
Лили рассмеялась:
— В Фуцзяни дети пользуются ими в туалетах.
— Не смейся, Лили. Финансы — это серьезно. Для наших людей пока не существует ни бирж, ни акций. Но пройдет время, и мы заживем, как и другие страны, как та же Америка. Акции и облигации станут для всех привычным делом, как хлеб с маслом.
— Вряд ли. Ну, предположим, ты станешь миллионером. И что ты сделаешь с деньгами?
— Куплю банк.
— И будешь, как твой дед, каждый вечер пересчитывать деньги всю свою жизнь?
— Нет, деньги — это только средство, инструмент.
— В каком смысле? Для чего?
— Я создам в Китае финансовую империю, как банкир Джон Пирпонт Морган.
— Ну вот, все, что тебя волнует, — это деньги.
— Да, нашу страну изменят деньги, а не марксизм. А когда у всех будет больше денег, жизнь станет лучше, исчезнут нищета и голод.
Лили вздохнула:
— Ты и в самом деле рассуждаешь, как политик.
— Это комплимент?
Девушка прикусила губу и упала в мои объятия.
— Как бы мне хотелось, чтобы время остановилось и мы бы остались такими навсегда.