Чтение онлайн

– Только ветер вокруг. Либо у меня уши деревянные, либо поблизости ни одного гоблина нет. Может, им нас просто из Мории хотелось выгнать, а Кольцо вовсе не при чем? Вообще-то они мстительные.

Фродо не отвечал. Он изредка поглядывал на Шершень – клинок оставался темным. Но ему не давали покоя звуки (или призраки звуков?) позади. С наступлением ночи он снова стал слышать знакомое пришлепывание. Несколько раз он специально резко оглядывался и однажды заметил вдалеке две крошечные светящиеся точки... или ему показалось? Во всяком случае, они тут же пропали, словно метнулись в сторону.

– Ты чего озираешься? – спросил Гимли.

– Знаешь, мне кажется, я шаги слышу, – решил признаться Фродо, – а иногда вижу глаза чьи-то сзади. Еще в Мории это началось.

Гимли упал на землю и прижался ухом к дороге.

– Ничего не слышу, только травы и камни разговаривают, – сказал он, поднимаясь. – Давай-ка поторапливаться, смотри, отстали мы.

Порыв

ночного ветра пронесся по долине. Впереди смутно начала вырисовываться словно бы серая стена, временами оттуда наплывал волнами шелест.

– Лотлориен! – воскликнул Леголас – Мы на опушке Золотого Леса. Как жаль, что сейчас зима!

Вскоре высокие деревья закрыли небо. Речка, верная проводница, нырнула под их своды. В звездном свете стволы деревьев вокруг казались серыми, а в листве изредка просверкивали красновато-золотистые блики.

– Лотлориен! – удовлетворенно вздохнул Арагорн. – Как я рад снова услышать шелест этих деревьев! От Ворот нас отделяет только пять лиг, но дальше сегодня не пойдем. Понадеемся на эльфийские чары, да сохранят они нас этой ночью от напастей.

– Если эльфы еще остались здесь, – пробормотал Гимли. – Что им делать в темнеющем мире?

– Никто из нас не бывал здесь уже очень давно, – ответил Леголас – Хотя раньше, еще раньше, мы бродили в этих лесах. Но я знаю, Лориен не заброшен. Тайная сила хранит здешние края от зла. Просто эльфы Лориена не показываются, наверное, ушли в глубь лесов, подальше от северного края.

– Да, они живут там, дальше, – махнул рукой Арагорн и вздохнул, словно припомнив что-то, – сегодня ночью на их помощь рассчитывать не приходится. Давайте пройдем немного в лес, а там поищем место для ночлега.

Он шагнул вперед, но Боромир не тронулся с места.

– А другого пути нет? – напряженно спросил гондорец.

– Зачем же нам искать другие пути, когда перед нами светлейший из всех возможных? – удивился Арагорн.

– Я предпочел бы обычную дорогу, веди она хоть через все орочьи засады, – проговорил Боромир. – А мы все время выбираем какие-то чудные пути, и они то и дело приводят нас к злосчастным бедам. Я не хотел идти в Морию, и вот – потеря. А теперь ты хочешь вести нас в Золотой Лес. Но мы в Гондоре слыхали об этих опасных местах. Говорят, из тех, кто вошел под сень Золотых Лесов, мало кто вышел обратно, а уж невредимым и вовсе никто.

– Лучше сказать «неизменным», так будет вернее, – поправил Арагорн. – Видно, Гондор теряет знания, если в Городе некогда мудрых Правителей стали бояться Лотлориена. Впрочем, думай, что хочешь, но другой дороги все равно нет. Можно, конечно, вернуться к Морийским Воротам и лезть через горы, но там нет перевалов.

– Ладно, веди, – с неохотой согласился Боромир. – Но я говорю: это опасно.

– Опасно, – согласился Арагорн, – очень опасно для любого Зла, какое есть в мире, или для того, кто несет Зло в себе. А для прочих – чудесно! Идите за мной!

Примерно через милю путникам повстречался еще один ручей, сбегавший с холмов на западе. Веселый голос плещущей воды слышен был издали, а потом меж корней деревьев замелькали темные, быстро бегущие водовороты.

– Это Нимродель, – с нежностью произнес Леголас. – У Сумеречных Эльфов о ней поют песни, там говорится о радуге на перекатах и золотых листьях, мелькающих в белой пене. Сейчас, когда в мире темнеет, мост через Нимродель разрушен. Я хочу омыть ноги в здешней воде, она снимает усталость.

Эльф шагнул в ручей.

– Идите ко мне! – позвал он. – Здесь неглубоко. Можно вброд перейти. На том берегу отдохнем. Может быть, голос этой нежной реки исцелит нас на время от нашей скорби.

Один за другим его спутники ступили в воду. Фродо постоял немножко у берега, прислушиваясь к ощущениям. Вода, темная в ночи, ласковой прохладой обняла его ноги, приникла к нему, чистая, звенящая, и уже через несколько шагов усталость от долгого пути растворилась в ней и уплыла куда-то вниз по течению.

На другом берегу, пока они ели и отдыхали, Леголас рассказывал о Лотлориене, о том краю, каким он остался в памяти Сумеречных эльфов, об озаренных чистым солнечным и звездным светом лугах у Великой Реки, о ярком и юном мире, не знающем мрака. А когда голос эльфа замолкал, становился слышен голос реки, звенящей на перекатах. Фродо даже начало казаться, что в звуках бегущей воды можно разобрать отдельные слова.

– Слышите, как говорит Нимродель? – спросил Леголас. – Хотите, я спою вам песню о девушке, жившей здесь давным-давно и оставившей реке свое имя? Песня эта очень красива на нашем лесном наречии, но для вас я спою ее на Вестроне, как поют иногда в Доме Элронда.

Тихим голосом, почти сливающимся с шелестом листьев и плеском воды, он начал:

То песнь о Деве, что жилаВ далекие года,Чиста,

как полдень, и светла,Как ранняя звезда.Она несла эльфийский свет —Так, солнцем залитой,Волшебный Лориен одетЗарею золотой;Так бьется чистым серебромПрозрачный звонкий ключ;Так ветер в странствии своемСвободен и летуч.И озарял лучистый взглядЧертоги древних гор,И песен светлый звездопадЗвенел о гладь озер...Где нынче дивный этот свет,Где лучезарный взор?Утерян Нимродели следСреди полночных гор.Там, где клокочет пенный вал,Без счета долгих днейЕе корабль элъфийский ждалИ не гасил огней.Но на серебряный причалИз северных земельВорвался вихрь, и он умчалКорабль от Нимродель.Туда, где глух и мрачен путь,Где ветер волны рвет,Где взор слепят и режут грудьОсколки черных вод.И Амрот в сумрачном краю,Где ночи торжество,Послал проклятье кораблю,Предавшему его.Он был навеки разлученС любимою своей...Где с той поры скитался он?Среди каких теней?Где нынче он? В каких мирахСмешались сон и явь?Вот он взлетает на волнах;Вот он стремится вплавь;Он в ветре чайкою парит,Он пеною одет;Он гордым лебедем царитНад бездной вод... Но нет —То лишь виденье. День за днем,И, верно, навсегда,Хранит молчание о немПустынная вода.

Неожиданно Леголас замолчал.

– Я забыл дальше, – смущенно признался он. – Это долгая песня, печальная, ибо рассказывает о скорби, пришедшей в Цветущий Лориен, когда гномы пробудили горное Зло.

– Не они же его создали, – не удержался Гимли.

– Я и не говорю так, но Зло пришло, – печально сказал Леголас – И многие эльфы из народа Нимродели ушли на Запад, и только она, заплутав в Белых Горах, не нашла дороги к кораблю, где ждал ее возлюбленный Амрот. По весне, в шуме молодой листвы, здесь, у реки с ее именем, все еще слышится голос Нимродели, и тогда с юга ветер приносит голос Амрота. Нимродель впадает в Серебрень, эльфы говорят – Келебрант, а Келебрант сливается с Андуином Великим, впадающим в залив Белфалас, откуда отплывали лориенские эльфы. Не вернутся больше ни Амрот, ни Нимродель.