Браконьеры
Шрифт:
– Я тоже могу наддать, расстараться, только смысл? Что толку глаза округлять, да по ляжкам себя хлопать... Ты уже здесь и никуда не денешься. Давай, рассказывай! Хотя не-е-т... Можешь и исчезнуть. Пошли-ка на реку, поедем на попробовать! Думаешь, я не мечтал, те приключения изучая? Слюнями изошел, читая про ваши рыбалки! Поперли в прошлое, там всё и расскажешь!
– Да, ради Бога! Оно и лучше, злее будешь...
'Может, конечно, это какие-нибудь новые, военные примочки, полковник, например, засекреченный. Подшутить решил... Да хрен с ним, пусть хоть оборжется! А вдруг, правда?' - думал Ворон, собирая
– Мы ж ненадолго?
– спросил, сладывая в рюкзак буханку хлеба, пяток луковиц, пару связок вяленого сохатиного мяса, и ещё кое-какую снедь.
– Махом! У нас дел по горло, - подтвердил Игрок, - соли возьми!
Лодка у Викторыча, как раз стояла на пабереге спущенная, просто выкаченная по балашикам из воды. Не далее, как вчера ездил в речку Самсониху, смотреть черемшу.
– Взяли, ещё раз - взяли!
– командовал Ворон, вместе с Игроком двигая деревяшку в воду.
– На спиннинг рановато, пожалуй, вода слишком большая. Ну, может там по-другому все обстоит, будет брать, кто его знает?
– подумал он вслух, забрасывая снасти в лодку.
– Так, что за проблемы? Говори, в какое время едем? Год, месяц, час, минуты, секунды. Хошь прямо щас вмерзнем, как два дурачка, посреди Енисея. Зимой, в двухтысячном году, до нашей эры.
– Не хочу. Давай в начало августа, куда-нибудь подальше.
Лодка тронулась, Федор, подумав, повернул вниз, в сторону Новоселовской курьи.
– Ну, что?
– посмотрел на него Игрок, деревня потихоньку скрылась из виду. Посторонних лодок, в обозримом пространстве, тоже не наблюдалось.
– Едем пока, я скажу, когда.
Выбрав ровный, спокойный участок реки, вдали уже виднелся заход в курью и брошенный станок Новоселово на противоположном берегу, Ворон скомандовал:
– Давай!
Игрок нажал кнопку. Тотчас пропал распадок, где некогда стояли домики, стали круче берега, покрылись спускающимся почти к самой воде кедрачом. Метров до пяти вверх, по берегам лежал галечник, песок и каменюшник, а выше, где не выдирало в половодье льдом, росла ровная, без проплешин тайга. На месте курьи, была небольшая протока. Отделяемая от Енисея высоким, песчаным, заросшим тальником островом. Вода в Енисее была черно-желтая, идеальной прозрачности. Некое подобие такой чистоты, ещё встречается кое-где, на глухих, нетронутых, таежных речках. Огромная же масса воды этого качества несомая Енисеем, просто не укладывалась в голове.
Заглушивший мотор Федор, сняв кепку, не пряча повлажневших глаз, смотрел на это великолепие.
– Какая же ты, Матушка Тайга, здесь здоровая и молодая... И ты, Батюшка Енисей, совсем другой оказывается... Ох, и досталось же вам от нас... царей природы придурошных...
– Федь! Извини, что мешаю... Я, между прочим, тоже скучал! Протаса отвадил, а сам заболел. Прям ломка была, года четыре, тосковал, натурально. По тем рыбалкам с 'Кефаном'. Может, начнем?
– Да, как же можно, в такой благодати, срать посреди стола! Реально же здесь никакого землетрясения не будет?
– Нет, конечно. Я же тогда на Амуре был, в краю постоянных разломов земной коры. Вы на границе вечной мерзлоты располагаетесь, откуда здесь мощная, сейсмическая активность?
Небольшая встряска в древние времена случалась, но тектонических сдвигов, как в рассказе, естественно не было. Не ссы, с современными технологиями ничего мы не нагадим. Есть возможность распознать, какую рыбу можно брать, какую нет.– Ну, поехали...
– Что мне делать?
– Не мешать. Деревяшка, конечно, не шибко для рыбалки сплавом предназначена... Ну, да справимся как-нибудь... Придерживай фанерку!
Федор постелил почти на самый нос специально выпиленный лист девятислойной, проолифленной фанеры, выложил на неё набранную сеть. Скинул в воду буксировочный крест 'гагару', и как-то полубоком стал отрабатывать на задней скорости в реку.
– Ото ж... Не наврали вы с Мишкой... Ёж твоё моё...
– ошарашено бурчал Ворон заворачивая лодку на медленно уходящую вертикально в воду 'гагару'.
– Игрок! Как там тебя правильно, по имени? Коля? Нормально... готовься, Николай - выбираем!
– Викторыч! Давай по аккуратней! Я по ходу проверяю, что говорю, оставляем, что нельзя - выбрасываем!
– Хорошо. Попробуй подгребать, подтягивать хотя бы вон тем шестом. Эх, надо было на Антоновой 'Обушке' ехать!
Вывернув для хотя бы минимальной, пассивной рулежки мотор, подбадривая облегченными матюгами пенящего шестом воду напарника, Викторыч стал выбирать забитую под завязку сеть. В ячею на двести двадцать поналезли тридцати, тридцати пятикилограммовые стерлядки. В ряж зацепилась пара-тройка здоровенных, за сотню, осетров. Они-то в основном и утопили небольшенькую Викторовичеву сеть.
– Кышь, кышь пернатые!
– обалдело бормотал Ворон, трясущимися руками выворачивая 'попаданцев' из ряжа. Стерлядь он переваливал в лодку, освобождал от сети, Игрок-Николай направлял на неё свой телефон, и командовал: 'В воду!'. Или же, гораздо реже, - 'О! Это домой!'. В итоге на дне лодки осталось четыре стерлядки.
– Вот и весновать не надо, рыба есть!
– вытер мокрыми руками пот со лба Федор. До берега они так и не догреблись. Их неспешно несло по течению.
– А если я прямо здесь, посередине, спиннинг брошу, что будет?
– Если бросишь - утонет, конечно, ничего и не будет, кроме как по шее от меня. А если ЗАбросишь, - в нашем времени, пожалуй, что тоже ни хрена бы не произошло, а здесь не знаю. Давай попробуем.
Мужики разобрали по спиннингу, закинули, каждый со своего борта.
– Ого! Николай, давай-ка выматывайся, мне кто-то крупный попался, как бы нам не спутаться!
– Не могу! У меня тоже что-то сидит!
Минут через двадцать Ворон аккуратно подвел к борту таймешку килограмм на сорок.
– Забирай!
– пропыхтел на секунду оторвавшийся от своей борьбы с рыбой, и 'светанувший' на тайменя телефоном Игрок.
– Давай посмотрим, кто у тебя там...
– подошел помогать освободившийся Федор.
На оснащенный виброхвостом спиннинг, попалась все та же тридцати пятикилограммовая стерлядь. Её тоже удалось оставить, как трофей.
– В общем, килограмм сто шестьдесят стерлядки и таймень где-то на сорок, примерно за полчаса...
– подвел итог Ворон.
– Ни хрена себе рыбалка... У древних видать времени было свободного - навалом! Вся работа сама за себя делалась.