БП
Шрифт:
– Какой финн? – сразу интересуюсь, слишком часто о них слышу за последнее время.
– Да агитатор этый… Винтовку схватил и выстрелил из окошка. Сразу в затылок попал…
– С Литейного моста "пленных" недавно пригнали, среди них один финн есть. – Сообщаю новость Бессонову.
– У нас их уже четверо, всех ему показывали, пока что не признал. Покажем и новенького. – Успокаивает меня подполковник и обращается к арестанту. – А что ж ты убийцей назвался?
– Так я там самый старший был. Окромя их благородий…
– Вот так вот, Денис Анатольевич. – Бессонов дождался, когда уведут Кирпичникова. – Офицеры гвардии!.. Краса и цвет!.. Пусть даже ускоренных выпусков…
Далее разговор не продолжился ввиду того, что одновременно со стуком в дверь появляется "Иван в квадрате", один из моих "призраков", прозванный так из-за ширины плеч, комплекции а-ля Поддубный и отчества "Иванович":
– Командир!.. Виноват, Вашскородие, дозвольте обратиться к батальонному!..
– Уже обратился. Продолжай. – Улыбается Бессонов.
– Его выскородие полковник Бойко к себе требует. Говорит – срочно…
Лицо непроницаемое, но в глазах чёртики прыгают. По тревоге так не оповещают, следовательно, сюрприз из приятных. Но срочно – значит срочно. Быстренько прощаюсь с подполковником, оставляя ему дальнейшие поиски ответа на вопрос "Who is who?" среди пойманных борцов за справедливость, и тороплюсь в штаб.
Захожу в кабинет, Валерий Антонович внимательно слушает кого-то, сидящего спиной ко мне… Нет! Не кого-то!.. А Его благородие хорунжий… Опаньки! И даже не хорунжий, а уже сотник Григорий Михайлович Митяев!..
Правые ладони встречаются со звуком почти пушечного выстрела, а потом мы с Гришей начинаем, довольно урча, тискать друг друга в объятиях.
– Ну-с, господа офицеры, вы тут пообщайтесь, только прошу мебель не ломать, а я пойду узнаю, что нового на телеграфе. – Валерий Антонович деликатно оставляет нас одних.
– Ну, здравствуй, Гриш! – Заканчиваю "поединок" ничьёй.
– Здоров будь, Денис! Давненько ж мы не виделись!.. – Михалыч довольно улыбается. – Навроде, в Первопрестольной рядышком квартировали, а не вырваться никак было… Как вы тут справились?
– Нормально. Только я самое интересное пропустил…
– Не, ну ничего себе, – пропустил! А Царское Село на уши кто поставил? – Митяев давно уже взял на вооружение мои словечки. – А главарей этих кто пеленал? Это называется – пропустил?.. Помнишь, ты как-то рассказывал про нонешнего кайзера, што он во все дела лез по делу и не по делу? Как ты там говорил?
– Он хотел быть младенцем на всех крестинах, невестой на всех свадьбах и покойником на всех похоронах. – Отвечаю по памяти вычитанное когда-то у Пикуля.
– Ну так это ж, прям, про тебя, брат, сказано. – Широко улыбается Михалыч.
– Ладно, хорош наезжать… Рассказывай, как вы там справились?..
– Ну, скажу сразу – твои барышни живы и здоровы. Так же, как и все остальные у академика. Там Анатоль Иваныч комедь крутил. – Михалыч сбивается с "приличного" русского языка, которым пришлось овладеть, будучи постоянно рядом с Регентом, на свой нормальный. – За што купил, за то продаю, он сам рассказывал… В Институт толпа двинула где-то с роту, человек двести. Сброд всякий, половина – гопота Хитровская. Только командовали ими пополам урки с горе-вояками какими-то. На пяти грузовиках, промежду прочим! А сзаду ешо парочка порожних. Для хабару, видать…
Только вот в незнанках были, што за орешек их поджидает. А у Дольского в кентаврах хоть и не Вильхельмы Телиевые, но стреляют – дай Бог каждому. С двух засад по дороге повыбили почти всех главарей. От и осталась парочка, которая всю чесну компанию и подвела… Под самые ворота… Помнишь последний поворот? От как раз за им Анатоль Иваныч и поставил
два бронехода, сразу всю дорогу перекрыл…– Погоди, что за бронеходы?
– А это тебе лучше знать, твой же тестюшка на том заводе у Павлова командует.
Не понял!.. Это что, "Алис Чалмерс ин Раша" уже МС-1 слепила, или что-то в стиле Т-34-85? До Т-72, ясное дело, пока не дотянули, но надо будет глянуть обязательно…
– На что они похожи?
– Да как броневики, тока сзаду замест одного колеса несколько стоит. И этой… О, гусянкой обмотаны… – Михалыч щеголяет новомодным словечком. – Сверху – башня… Так шофер говорил… А в ней – пушка… Как же его… Маклинка, што ль… И льюйс рядышком.
Стоп! Павлов же когда-то показывал подобное… Несущий бронекорпус ему делали на Ижорском… А сборку, значит, у себя под боком наладил! Молодца, однако!
– И что?
– А за бронеходами наш господин ротмистр через жестяной рупор у них и спрашивает, мол, пожить ещё немного хотите? Тогда кидайте оружие. Ну, а те пока совещались, один из пушкарей под передний грузовик снарядик-то и положил. Анатоль Иваныч за это про него так сказал, я аж умилился!.. Мы, мол, эти автомобили от самой Москвы берегли, штобы потом кататься, а энтый… Ну ты знаешь, как он умеет!..
– Гриш, не томи!
– Да всё уже и рассказал, вроде… Те винтовки покидали, да кто в лес, кто по дрова. А там уже Дольского ребятки их встречают. Ну и как всегда, лапы в гору, мордой в снег. А потом обратно их пёхом гнали до самой Первопрестольной.
– А в самой Москве как всё прошло?
– Ну, у нас же голодных очередей не было, народ поспокойней был. То, што баранки с кренделями, да булки с маком запретили – невелика беда. А обычного хлеба хватало, хоть и собирались с марта карточки вводить. Фабриканты хотели на отсутствии сахара у народа сыграть, мол, угля не подвезли, стоять рафинадные заводы будут. Да промашка вышла, нашёлся уголёк-то… Но всё равно, не их, так других подбили, с Гужона, с АМО, с "Динамо". Те понаобъявляли забастовки, на улицы вышли. Песни поют, красные флаги тащуть… Сунулись было солдат агитировать, в Спасские казармы, на Покровку, в Хамовники, да получили от ворот поворот. Тогда пошагали к городской Думе рассказать властям про свои хотелки. Там уже этот… Комитет общес-твен-ных организаций какой-то успели создать, КООМом назвали. Пришли, рассказали, ещё песенок попели, вечером по домам разбрелись, штоб назавтра вновь там собраться. Даже полицейских не трогали, те им спокойный проход обратно сделали.
А назавтрева на всех углах конные разъезды, улицы перекрыты. Генерал Мрозовский, Москвою командовавший, по пожеланию Регента и телеграмме из Ставки осадное положение объявил. О чём листовками тут же все углы пообвешали. Запрет на сборища, шествия, комендантский час ввели. Хитровку аж всю окружили и облавой прошлись, такого страху нагнали!..
Воронцова товарищи задолго все места и всех активных на карандаш взяли. А в тот день и обезвредили. Да и против кого рыпнулись бы? Сомнения тока 56-й и 192-й пехотные внушали. Вот их и убрали с важных мест. А так… "Учебки" гренадёрские, а это – Фанагорийский, Самогитский, Астраханский полки, "железный" Деникинский, да Калединский сводный, рота Георгиевского батальона, кавалерийская бригада из нашего Особого корпуса, казачий полк от Хана Нахичеванского… Да, юнкера Александровского и Алексеевского училищ тож отличились, в патрулях за порядком следили. Кремлёвский арсенал, да Симоновские пороховые склады под охрану взяли, ни ствола, ни патрона на сторону не ушло. Бутырку и Лефортово блокировали, штоб все сидевшие там мазурики не разбежались…