Чтение онлайн

— Что и угадывать, боярыня, — ожил Фока Фокич. — Запроси прежде, сколько баба-то стоит. Ежели десятку и хочет кто деньгами за нее вдруг получить, пусть десятку полтин вперед сверху и платит. А ежели полтинник, то двадцать пять полтин. А ежели ничего не платит, то на все Пятерых воля. Ну а выживут баба да младенец, и так в прибыли будет — холопом-то больше.

Сукин ты сын, подумала я, прикрыв будто песком изрезанные, измученные тусклым светом глаза. Сукин сын в хорошем смысле этого слова. Спасибо, Хитрый, что послал мне купца Разуваева Фоку Фокича.

Про приглашение на ассамблею я вспомнила только ночью, но, разумеется, спускаться

за ним не стала, как и приказывать будить Пимена. Мне не до ассамблей, мне срочно нужны рабочие руки… я поправила одеялко на сладко спящем сынишке и поняла, где мне эти руки взять. Пока не забыла, я осторожно поднялась с кровати, подошла к лавке, на которой стопками рядом со шмотками прочно поселились мои бумаги, сбросила на пол какое-то платье, уселась на него с ногами и написала письмо священнику. Монахини, вот кто поможет мне, а я помогу им — деньгами и всем, в чем нуждается монастырь. Да не оставят меня Пятеро.

За несколько следующих дней приглашение попадалось мне на глаза, я честно обещала себе им заняться — смутные воспоминания подсказывали, что игнорировать его не получится, — но лишь перекладывала с места на место. Визиты дядьки и его товарищей по бракоустроительному делу, осмотр домов, которые отказал мне граф Воротынский-Удельный, посещение складов купцов, предлагающих меблировку и ткани, я даже побывала в монастыре, куда меня после письма священнику пригласила настоятельница… Вот в монастыре я немного смогла перевести дух, пусть мы и говорили о делах, но спокойная уверенность матушки-настоятельницы и меня привела в чувство.

Страховая компания… название, прижившееся в мои времена, мне не нравилось. Слово «страх» клиентов могло шугануть, мне же было необходимо, чтобы душевладельцы отдавали мне страховой взнос в надежде на лучшее, а не на то, что взамен погибшей бабы и ребенка они получат некую фиксированную сумму. Выручил Фока Фокич.

— То, боярыня Екатерина свет Кириловна, — заметил он, когда споро записывал условия, которые я ему диктовала. — Дело ты такое мудреное затеяла… Душеспасительные взносы? Али как документ-то обозвать?

Милый ты мой, подумала я, и слезы навернулись на глаза — пусть я не кормила, пусть влияние гормонов ослабло, но периодически организм напоминал, что моя задача не только деньги считать. Милый ты мой человек, за какие заслуги тебя мне послали Пятеро?

Через неделю Фока Фокич, загадочно улыбаясь, пригласил меня прокатиться «до одного заведения». От купца я не ожидала подвоха, да и вряд ли здесь существовали сомнительные места — город не портовый, не казарменный, — поэтому согласилась. За мной, потому что это уже вошло у него в привычку, увязался Пимен. В возок мой он не помещался, ехал на санях, и даже сильная метель его не остановила. Я пораженно смотрела, как два мужика вешают над дверью вывеску «Душеспасительный и повивальный домъ. Головина, Разуваевъ и с-я», краем глаза наблюдала, как шевелится на санях сугроб и трясет бородой, и думала — вот насчет «с-ей» мы с тобой, Фока, не договаривались… Мимо здания проходили люди и, косясь на вывеску, совершали ритуальный жест.

В этом здании должны были расположиться и страховая — душеспасительная — касса, и школа повитух. Еще, как пояснил Фока Фокич, можно выкупить во-он ту гостиницу, потому что у хозяина она все равно прогорает, и размещать там всех, кто приедет по делу. Он хотел еще прокатить меня до дома, в котором предполагалось открыть ясли-интернат, но погода была против, снег заметал

улицы, пришлось вернуться.

Обедали и отогревались мы в кабинете, и я, вытаскивая какие-то расчеты, опять наткнулась на приглашение.

— Боярыня Екатерина свет Кириловна, — окликнул меня Фока Фокич, видно, уже не впервые. — Задумалась о чем, матушка?

— А? — вздрогнула я. — Да вот, Фока Фокич, — и я со вздохом протянула ему приглашение. — Как думаешь, поехать или хворой прикинуться?

Разуваев в притворном ужасе замахал руками:

— Пятеро с тобой, боярыня! То же столько дел промеж танцев обделать можно! Али мне одному за все отдуваться прикажешь?

— Ты тоже поедешь? — удивилась я. Я читала, что на ассамблеи допускались и купцы, по крайней мере, в первоначальной задумке, и если это так, то Фока Фокич прав.

— То-о, матушка… — покачал он головой, улыбаясь. — А что думаешь, граф-то Удельный спроста прибежал? То он прибежал первый, посему дай-ка я тебе еще вот что покажу…

Я трепала в руках приглашение и внимала новым расчетам. Фока Фокич был убежден, что парочка богатых землевладельцев не преминет потеснить графа с делянки, и заранее присмотрел помещения и цены у купцов запросил. Мне в который раз оставалось дивиться его хватке, а еще я приказала отловить и привести ко мне Акашку и, пока железо было горячо, сплавила его в обучение Фоке Фокичу. Я ожидала сопротивления, но обеими сторонами предложение было воспринято с энтузиазмом, а после ужина пришлось отбиваться от Пимена, который готов был на коленях ползать, благодаря меня за такое решение.

Все довольны — вот и славно. Проклятое приглашение я в этот вечер взяла с собой в спальню.

Мне не было нужды перетряхивать сундуки — я знала, какая одежда у женщин в доме Головиных. Все приданое Анны и ее вещи мы уже переписали, согласовали и сложили, мой гардероб отличался разве богатством шитья и размером — в меньшую сторону.

— Наталья? — тоскливо всхлипнула я. — Что мне с нарядом для ассамблеи делать?

— А что, матушка? Ай, да вон сколько платьев, а негожи, так посади баб нашить, срок-то до Пробуждения еще немалый! — Наталья не видела в этом проблемы, зато видела я.

Я все еще страдала от неудобства традиционного боярского платья, хотя и подкалывала втихаря длиннющие рукава. Но надевать на себя полуголое нечто зимой тоже не собиралась.

Маленький Кондрат, которому минуло полтора месяца — вот у кого жизнь, лопай молоко да спи! — преспокойно сопел в колыбельке. Я подумала, что надо бы заказать ему коляску, можно уже выходить с ним гулять… Наталья кормила Тимофея. Я поднялась, сняла кику, пошла к сундукам.

— Есть у нас каретный мастер, Наталья? — спросила я.

— Ай… надо, так отыщем, матушка, а что, возок твой чинить надобно?

— Нет, — помотала я головой, откинула крышку сундука и начала одно за другим доставать платья. — Возок для сына заказать хочу. Как люлька, но на колесах. Или полозьях.

— Пошто он?

— Гулять, — и, пока Наталья замолчала, не зная, как толковать очередную боярскую блажь, кинула пару подходящих платьев на кровать.

То, что нужно. Красивого алого цвета, умеренно расшитые, неброские, а еще — они мне велики, я носила их, когда была беременная. Корсеты и декольте, которыми щеголяли дамы при дворе, и сарафаны — как найти баланс? Где золотая середина, в которой я могу появиться на ассамблее и не уйти оттуда с больными напрочь придатками, почками и легкими?