Биение сердца
Шрифт:
– Да мне пока не слишком много всего можно. Организм ещё толком не ожил, - девушка, смущаясь и не зная, чем их занять, завертела в руках непонятную штуковину, лежащую на ней, вроде пульта от телевизора, только толще раза в три. Хонки проследил, что провода из этой хреновины уходят под простыню, которой была накрыта Мина.
– Это что такое? – опустились сами собой его брови.
– А, это? – стало ясно, что она уже даже не обращала на предмет внимания. – Это называется пейсмейкер. Он задаёт ритм сердцу, чтобы оно правильно тикало. Ну… во мне же теперь искусственный клапан, протез.
– Погоди… она что, к тебе подключена?! – округлил глаза Хонки.
– Да, электроды идут прямо вовнутрь. Их где-то через неделю только вытащат, если всё будет хорошо. Спать с этим не очень удобно, но я почти привыкла. – Мина так говорила обо всем этом, что парень диву давался, как она держит себя в руках. Он бы уже истерировал и ныл, что его всё достало, что ему всё мешает и всё болит. Ведь болит же? Не может не болеть, когда тебя разве что напополам не разрезали, разводя грудную клетку и ковыряясь в ней. – Это из-за неё мама мне не даёт мобильный. Излучение может сбить аппаратуру, как считается.
– Ужас какой… - только и смог изречь артист.
– Да нет, нормально. – отмахнулась Мина. – Неприятно током когда вшибет неожиданно, если ритм сбивается, а так даже не чувствуется. Всё в порядке.
– Ты мне и в прошлый раз так сказала. – неподдельно волнуясь, напомнил Хонки. – Ты не сказала мне…
– Я не хотела. Зачем тебе оно надо было? – опустила взгляд прооперированная.
– Мне надо знать всё, что с тобой связано. – твердо отрезал молодой человек. – Кстати, всё хочу узнать… так что на счет твоего жениха? Он у тебя реально есть, или это было сказано, чтобы я отвалил подальше и больше не смел показываться тебе на глаза?
– Он у меня был. – признала девушка. – До самого последнего момента. Но я поступила с ним так же: ничего не сказала о своём состоянии и пропала. Но отец сказал, что он мне и не звонил, и не искал меня. Если ему всё равно, то я имею право сказать, что больше у меня парня нет.
– Нет, есть. – Хонки подвинул немножко стул, всё ещё помня слова матери Мины «не приближаться слишком близко». – Я твой парень, Мина. Всегда им был, есть и буду.
Девушка подняла глаза с пролегшими под ними тенями. Их взгляды встретились. Но, никто не успел бы досчитать и до десяти, как она широко улыбнулась.
– Не нужна я тебе такая, Хон. Одумайся. Оставь эту благотворительность. Если я здоровая тебе эти годы и не вспоминалась, то сейчас очевидно, что тобой руководят совсем не те чувства…
– Мина, - рука так и тянулась лечь сверху на её ладонь, но он сдерживался. – Я не буду с тобой спорить. Тебе нужен покой. А рассудит нас с тобой время.
– Время нас уже рассудило, разве не ясно? – между её бровей пролегла морщинка, которую хотелось сдуть с её такого юного для двадцати трех лет личика. – Так давно мы друг друга знаем и…
– И всё ещё любим друг друга, не так ли?
Девушка опять пронзительно посмотрела на него, но Хонки лишь расплылся в улыбке без повода. Ей было не понять сейчас, что он видит её и уже от этого счастлив. Ей было не понять, что он испытал в ту ночь, в тот день, хотя она
и испытала не меньше. Не меньше, даже больше, но не то. Она не боялась остаться без него, она не знала, что это такое, когда мир грозит рухнуть, хотя с тобой всё и в полном порядке.– Пройдет ли ещё год, десять лет или жизнь, Мина, - заполнил пустоту своим ласковым шепотом парень, потому что она всё ещё молчала, читая что-то в его глазах. – Моё сердце будет всё так же принадлежать тебе, потому что ты мой… как ты сказала, это называется?
– Пейсмейкер, - засмеялась девушка, и тут же остановилась, прижав руку к груди. Ткани ещё срастались, и каждое лишнее движение отдавало тягучей болью. А чихать вообще было настоящей пыткой, от которой, казалось, кости внутри рассыпались. – Не очень-то звучит для комплимента.
– Это не важно, я и не ЁнХва, чтобы тексты красивые сочинять, - Хонки сомкнул пальцы своих рук и решил закончить. – Так вот, ты не то, ради чего я живу. Ты то, чем я живу и благодаря чему живу. Ты моё биение сердца.
Эпилог
Хонки вышел из такси и успел сделать лишь два шага по тротуару, когда у него зазвонил мобильный. Не очень довольный остановкой, он всё-таки дотянулся за телефоном в задний карман джинсов, намереваясь просто бросить взгляд на экран и не поднимать. Но там высвечивалось имя Хичоля, и парень решил, что уж с другом-то перекинуться парой словечек успеет.
– Внимательно слушаю.
– поднял Хонки, хотя бравадный пролог был лишен искренности. Если речь Хичоля затянется, то младший готов был прервать его и сообщить о том, что у него дела поважнее имеются.
– Приветствую тебя, гастролер! Что на счет пображничать вечерком? – не откладывая цели в долгий ящик, тут же спросил его мужчина и замолчал, ожидая быстрого согласия, поскольку они не виделись уже недели три-четыре из-за пребывания F.T.Island в Японии.
– Нет, сегодня не могу. – без тени сомнений ответил, вопреки ожиданиям, Хонки.
– Как? Разве ты не прилетаешь после обеда в Сеул?
– Уже прилетел. – улыбнулся парень, перетаптываясь нетерпеливо на месте. – Но вечер у меня уже запланирован.
– Ага, кутишь с другими, спиваешься без меня и насыщаешься отвязными похождениями, бросив старого товарища? Ну-ну! – засмеялся Хичоль.
– Да, всё именно так. – почти совершенно серьёзно заверил молодой человек, поглядывая на букет цветов во второй руке. – Вернусь в общежитие под утро никакущий, так что даже не пытайся дозвониться после полуночи.
– Ладно, как скажешь. Не буду задерживать, - выдохнул Хичоль и мягким и дружеским тоном добавил: - Передавай привет Мине!
– Обязательно! – расслабился Хонки, обрадовавшись, что его поняли без слов. – Без обид? Посидим же в другой раз?
– Конечно, о чем ты! В конце концов, твоя оседлость может толкнуть меня на хорошее дело, и я тоже найду себе бабу.
– Не смеши.
– Нет, ну а что? Мне уже есть восемнадцать, почему нет?
– Тебе скоро разве что не два раза по восемнадцать, хватит прибедняться! – развеселился Хонки, тронувшись с места и подойдя к домофонной двери.